Куликовская битва

Опираясь локтями на стол и выгнув спину, она, сама того не сознавая, слилась с ритмичными движениями Сужана, подаваясь своим белокожим округлым задом навстречу скользящему в ее влажной щели смелому мучителю, столь неожиданно ставшему ей желанным.

Когда в полумраке комнаты прозвучали блаженные стоны Сужана, то почти одновременно с ними, но чуть раньше, этот полумрак, пропитанный теплом двух разгоряченных тел, пронзили негромкие девичьи полувскрики. Настасья не сразу осознала, переполненная накатившими на нее сладостными волнами, что сорвавшиеся с ее уст звуки вырвались помимо ее воли.

Прежде такого с ней не бывало. Чувство гадливости, владевшее Настасьей в самом начале близости с Сужаном, вдруг переродилось в ходе этого процесса в некий сладострастный оттенок дивного счастья. Это походило на волшебство!

Сужан быстро оделся и ушел, ласково потрепав свою случайную любовницу по щеке.

Настасья же еще какое-то время приходила в себя, медленно приводя в порядок свой наряд и прическу. Только что пережитое блаженство жило в ней неким слабым отзвуком, похожее на эхо, рожденное могучим колоколом под сводами храма.

Это блаженство казалось Настасье греховным и постыдным, так как было вызвано соитием с нелюбимым ею человеком.

Выйдя из комнаты, Настасья столкнулась лицом к лицу с Ольгой. Та явно поджидала ее.

– Как ты смеешь отнимать у меня Сужана, паскудница! – зашипела Ольга прямо в лицо Настасье. – Ты окрутила Исабека, вот и развлекайся с ним, а Сужана оставь мне! Что ты крутишь перед Сужаном своей задницей, дрянь! – Ольга гневно замахнулась, но сдержалась и не ударила Настасью.

 – Пока тебя тут не было, Сужан меня обхаживал, подарки мне дарил. Как ты появилась, так Сужан больше и не глядит в мою сторону.

Злобное лицо Ольги напугало Настасью. Такой она видела ее впервые!

– Я и не думаю никого завлекать, – чуть не плача, проговорила Настасья. – Не нужен мне никто! Я домой хочу. Оставь меня в покое!

Оттолкнув Ольгу, Настасья бегом устремилась вниз по лестнице к выходу из дома.

Оказавшись на вечерней улице, тихой и пустынной, Настасья дала волю слезам. Ей казалось, что весь мир ополчился против нее, даже ее внешняя привлекательность и та приносит ей одни неприятности! Она затеряна вдали от Руси, в чужом городе, среди чужого народа. Никто не придет к ней на помощь. Ей приходится уповать лишь на саму себя.

Янина пребывала в сильнейшем беспокойстве, видя, что ее подруга запаздывает. Она ожидала Настасью у входа в храм.