Кукушка

Подрагивающими пальцами я очертила ссадины, потрогала воспаленные соски, спустилась вниз по животу, свободной рукой набирая выгравированный в памяти номер и стараясь не думать о том, что этим поступком могу запросто все перечеркнуть. Что было… и то, что могло бы быть. Слеза сорвалась с ресниц и, оставив на щеке серебристый след, сорвалась вниз.

— Алло.

Тихий низкий голос Ивана заставил мое сердце биться сильнее. Во рту пересохло, и чтобы сказать то, что хотела, мне пришлось несколько раз сглотнуть.

— Падай на дно, Ваня.

Не сегодня, так завтра тебя арестуют.

На том конце связи послышался треск.

— Ну, надо же… Вот уж не ожидал. Моя девочка объявилась.

— Уже не твоя, — прошептала я, кожей чувствуя, как поднимаются тонкие волоски на моем теле, — надеюсь, ты понимаешь, что ситуация очень серьёзная…

Он что-то говорил, но я не стала слушать. Выключила телефон, достала симку… Слезы затрудняли дело, размывая картинку перед глазами. Досадуя на собственную слабость, я резко вытерла их плечом, но влага набегала на глаза снова и снова.

Пока я пыталась прийти в себя, в своей комнате захныкала Алиса. Я покормила малышку и снова уложила в кроватку. Часы показывали третий час ночи и, несмотря на все тревоги, усталость брала свое. Мои глаза закрывались.

Не знаю, сколько прошло времени, когда сквозь сон я почувствовала чье-то присутствие рядом. Максим…

— Я проснулся, а тебя нет."

"— Кормила Алису и задремала, — шепнула, устраиваясь поудобнее в его сильных руках. Утром… возможно, все перевернется.

Утром… а пока, под покровом ночи — его разнузданные пальцы на моем теле. Ласковые, требовательные, бесстыжие.

— Макс…

— Раздвинь ноги чуть шире…

Разве я могла не подчиниться? До слез желая его…

Макс виртуозно играл на моем теле. Знал, где достаточно легонько подуть, а где нужно надавить посильнее. Я плавилась в этих ласках. Пряча лицо на его мощной шее, вцепившись зубами в ключицу, чтобы снова не закричать, оставляя следы зубов на его плотной коже, я поднималась все выше и выше.

Ритмично поглаживая меня пальцами одной руки, второй он завладел моей ладонью. Сжал ее на своем возбужденном члене, чуть сдвинул кожу, задавая ритм. Показывая, чего от меня хочет. Не нежности… нет! Сильные рывки, хриплое свистящее дыхание. Мое и его… Возможно, в последний раз. Если он не сможет простить…

И застыла в одной наивысшей точке своего удовольствия и… полетела, забывая обо всем. Поверх моей ослабевшей ладони снова легла его.