Кубанский огонь

– Что случилось, Сергей Манолович? В кого вы палили?

– Вы только гляньте сюда, Иван Иваныч, – ткнул стволом себе под ноги коллежский асессор.

Там лежал большой длинный ящик со сбитой крышкой. В нем двумя рядами были уложены какие-то странные веретенообразные головки. Они были надеты на палки длиной в десять вершков, каждая с оперением на конце.

– Бомбы нашлись. Вот и славно…

После этого можно было уже не маскироваться. Полиция арестовала всех, кто был на складе. Приехал судебный следователь, запротоколировал обнаруженные снаряды и открыл дело.

Работницы сразу открылись. Ходили два молодца, вели себя нагло, приставали и щипались. Их пускал директор. Велел исполнять все приказания жуликов и помалкивать. Ничего особенного те не просили, так, выделить местечко на складе подальше от прохода.

– Сколько всего было ящиков? – начал уточнять Азвестопуло.

– Три, – ответил его приятель в драном картузе. – Один тяже-е-лый. А тут, гля, один всего.

Прибыли саперы, вывинтили взрыватели и увезли находки на анализ. Вскоре они телефонировали, что бомбы находились в боевом положении. Пять гранат и пять осколочных.

Зажигательных бомб на табачном складе не было.

Лыков, лишь только получил сведения о находке, тут же приказал арестовать кучера личного выезда Асьминкина. И устроить ему очную ставку с туземцем Кайтлесовым. Результат получился ожидаемый: Цук узнал в нем того человека, который возил их на поджог буровой около станицы Ширванской."

"Сыскные навалились на кучера так крепко, как только могли. Но мужик оказался кремень и хозяина не сдал. Про слова черкеса заявил, что это оговор. У доносителя девятой клепки не хватает… Предъявить арестованному больше было нечего.

Итак, у террористов остались только зажигательные снаряды. Они-то и нужны для поджога нефтяного городка. Что еще могла сделать сыскная полиция? За Асьминкиным теперь неотлучно ходил филер. Его почтовую корреспонденцию перехватывали и читали.