Куда заводит страсть

– Зачем тебе сейчас женщина, ты ведь должен готовиться к отъезду.

– Не беспокойся, я найду для нее врем"".

– Слушай, окажи мне любезность, – не унимался Сельвин, – Пришли ее утром ко мне, а когда вернешься, я отдам тебе за это моих вороных. Высокие, черные, без единого светлого пятна.

Рэнд скептически взглянул на него.

– Если она так нужна тебе, то засчитай это в счет долга Коллина, – предложил он.

Джордж Сельвин вздохнул и нехотя согласился.

– Надеюсь, она будет стоить этих денег.

– Я тоже. – Рэнд заговорщически взглянул на приятеля.

Хотя девушка почти ничего не весила, нести ее было неудобно, и Рэнд положил ее на сиденье своего экипажа.

Она лежала без движения и не шевельнулась, даже когда он, добравшись до своей квартиры в квартале Беркли, внес ее в свою спальню.

Поначалу Рэнд хотел приказать слуге, чтобы тот вымыл его новое приобретение. Это был чрезвычайно преданный человек, никогда и ни при каких обстоятельствах не выдававший его тайн. Но, поразмыслив, Рэнд решил сделать это сам – она была такая хрупкая и такая маленькая, что страшно было выпустить ее из рук.

Он положил ее на кровать и осторожно снял с нее платье. К его вящему удивлению, белье у девушки было безупречно чистым, хотя и не новым. Намочив полотенце водой из стоявшего рядом с кроватью белого фарфорового кувшина, Рэнд стер с ее лица сажу, и оно засияло атласным светом.

Ему так нравилось смотреть на ее черты даже сейчас, когда они были неподвижны. На ней была лишь тонкая батистовая сорочка, и тело ее восхитило женственностью.

""Что случилось с ней в эту ночь?"" – думал он, осторожно смывая сажу с ее рук. Она явно не была проституткой, но и к знати, конечно, не принадлежала. Судя по ее рукам, она скорее всего выполняет какую-нибудь работу, впрочем, не слишком тяжелую. Рэнд дотронулся до ее волос с удивительным каштановым отливом.

– Милый мой ангел, как жаль, что ты без сознания, – прошептал он."

"Неожиданно девушка слегка пошевелилась и открыла глаза. Она лежала на мягкой постели, в слабо освещенной комнате.

Последнее, что она помнила, это глухой тупик и ее собственный оглушительный крик. Что же было потом?

А, должно быть, она дома и кто-то здесь рядом с ней. Девушка застонала.

– Мама? – прошептала она, но тут взгляд ее упал на мужчину, сидящего на краю постели.

Он не был красавцем – его смуглым, чуть грубоватым чертам лица не хватало утонченности, однако у него были совершенно удивительные глаза – зеленые с золотым оттенком, в котором растворялся холодный зеленый блеск.