Куда заводит страсть

Восковая бледность Розали исчезла. Жизнь наполнила ее кровь, она проснулась и, вздохнув, открыла глаза.

– Все хорошо, – сказал Рэнд, поправляя подушку. – Все будет хорошо, – повторил он.

Через минуту появилась Мирель с небольшим подносом в руках. Она с удивлением посмотрела на Рэнда. Странная умиротворенность появилась на его лице, усталости как не бывало.

– Она проснулась, – сказал он, и Мирель радостно улыбнулась.

– О, как хорошо! Я так рада, я так.. – Она не находила слов, а Рэнд вдруг наклонился к ней и благодарно поцеловал в щеку.

– Не нужно кофе. Принеси лучше бульон и свежей воды. И поскорее, – сказал он, и Мирель снова вышла.

Поцелуй Рэнда взволновал ее. Какой удивительный человек! Он, казалось, был лишен тех качеств, которые Мирель считала обязательными недостатками аристократов.

Рэнд был необычен и непредсказуем. Он смотрел на мадемуазель так, словно ради нее одной по утрам всходит солнце. Он любит ее, а Мирель была достаточно взрослой, чтобы оценить подлинное чувство.

* * *Розали отпила глоток воды и вернула стакан Мирель.

Лицо ее оставалось бледным. Она беспомощно откинулась на подушки.

– Я думаю, сегодня вы еще не сможете встать, – сказала Мирель, в голосе ее звучала деловитость, несколько комичная в устах столь юного создания.

– Да, вы правы, – ответила Розали, устало закрывая глаза. Бесконечная слабость томила ее странно отяжелевшее тело. Сил пока хватало только на сон.

– Тебе нужно поесть, – услышала Розали голос Рэнда.

– Нет.

Если он будет и дальше так же неумолимо и бесстрастно потчевать ее супом, она этого не вынесет.

– Все, больше никаких супов и бульонов!

– Может, ты хочешь чего-нибудь другого? – спросил Рэнд, теряя терпение.

Розали молчала, чувствуя, что любая пища ей отвратительна.

Рэнд повернулся к Мирель.

– Пожалуй, яйцо и поджаренный хлеб… – начал было он, но Розали капризно перебила его:

– Хватит говорить обо мне так, словно меня здесь нет!

Сам ешь, тебе это нужно больше, чем мне!

Рэнд действительно исхудал за последнее время; загар его посветлел, лицо осунулось.

Внезапно он нахмурился, почувствовав себя словно в тюрьме, где даже воздух пропитан болезнью. Несколько дней Розали была безучастна ко всему. Она даже не интересовалась, что с ней случилось. Рэнд же отчаянно тосковал по прежней Розали, он жаждал обнимать ее, целовать, смеяться. Но перед ним была только тень женщины, о которой он мечтал.