Кто убийца, миссис Норидж?

– Второй?

– Ну, ты сказала о Клифорде «во-первых», из чего я делаю вывод, что есть и «во-вторых».

Нора слегка покраснела.

– Вторая – Линда Макнормик.

Патрик ахнул. Болонка тявкнула. Фредерик Бойл был более сдержан в проявлении чувств, но и он, забыв о пудинге, откинулся на спинку стула и недоверчиво воззрился на дочь.

– Они приедут одновременно?

Нора пожала плечами с самым небрежным видом.

– Да, а что?

– С таким же успехом можно было привезти сюда тигра с медведем и стравить их в гостиной! – возмутился Патрик.

– Ах, не драматизируй, пожалуйста. Они же писатели, а не пещерные люди.

– Я предпочел бы дикарей, – отрезал ее муж.

– Пожалуй, я тоже, – согласился отец. – Они хотя бы не читают вслух отрывки из собственных сочинений.

– Зато имеют мерзкую привычку обгладывать кости врагов!

– Как будто у писателей дела обстоят иначе… – пробормотал себе под нос старик.

Патрик схватился за голову:

– Честное слово, дорогая, твое пристрастие к творческим людям заходит слишком далеко! Карл Боннэ гостит у нас уже неделю.

Нора не успела ответить: дверь распахнулась, и две кудрявые девочки-двойняшки вбежали в столовую. За ними следовала гувернантка чрезвычайно строгого вида, а за ней плелся пожилой черный лабрадор.

– Вот и миссис Норидж! – с облегчением воскликнула Нора, надеясь, что на этом неприятный разговор закончен. – Дик, фу! Не лезь к Бетси!

Пес покорно улегся у ног Фредерика.

В стекле отразился лысый старик с роскошными седыми усами, которые своей пышностью словно пытались компенсировать отсутствие растительности на голове. В прищуренных глазах, окруженных лучами морщин, пряталась усмешка, с которой он поглядывал на дочь и зятя.

Нора и Патрик Эванс были похожи так, словно выбирали друг друга исходя из принципа подобия: оба кругленькие, маленькие и подвижные, точно мячики для пинг-понга.

Миссис Эванс коллекционировала людей.

Объектом ее страсти мог стать далеко не каждый. Творческие личности – вот за кем охотилась Нора. Перед ними она благоговела и трепетала, признавая их безоговорочное превосходство над всеми, кто обделен талантом.