Крылья для попаданки

Едва уловимое движение, флером возникшее ощущение чего-то до ужаса знакомого и мерзкого, – а затем я ошеломленно смотрела, как в грудь Йелли впился кинжал, вокруг которого набухает кровь и расползается… фиолетово-сизое марево… Магия хаоши!

Я поняла: это конец! Дальше мной управляла жажда жизни, победившая кромешный ужас! Вспомнился оседающий в клетке рейт, которого пеленают прислужники хаоши. Не хочу! Не могу! Не дам! Мое! Змеей скользнула за спину торжествующего Хтона, который наслаждался видом оглушенного, изумленного Йелли, пытавшегося устоять на ногах и все более вяло отражавшего атаки противника.

И со всей дури, на которую только была способна, опустила стул на голову Хтона, вложив в удар всю силу и злость. Ура, он рухнул как подкошенный! Не успев перевести дыхание, я стремительно прыгнула на спину второму противнику, последнему, надеясь сбить его с ног. Он как раз заносил меч добить оседающего на пол Йелли, снести ему голову. Уничтожить мою новую семью и будущее…

Цепляясь за шею этого гада, все-таки устоявшего на ногах, я царапалась и кусалась, хрипела как резаная.

Заметила, что Йелли все видит, хоть и глаза его затуманиваются навязанным сном, но отвлечься на него – значит погибнуть. Высокий серый мерзавец хрипел и дрожал, пытаясь стряхнуть меня, словно бешеную собаку, рвавшую ему загривок. Наверное, я ему что-то на шее передавила, жаль не до конца. Грязно выругалась по-русски… Ну почему у меня такие короткие ногти…

Убийца, в которого я вцепилась мертвой хваткой, странно дергался и стонал.

Сейчас бы так пригодилась вилка – единственная разумная мысль, которая смогла пробиться в полыхающий ужасом и безумием разум, запустила магию. Как уже не раз случалось, я неведомо как среагировала на угрозу: мои ногти вытянулись, превратившись в тонкие смертельные иглы, которые прошили противника там, где я в него впилась, пытаясь удержаться и не рухнуть ему под ноги. Дальше мы оба упали, только он – замертво, а я – задыхаясь от ощущений.

Отползла от трупа и замерла, изумленно вытаращившись на собственные – о ужас! – окровавленные, но вновь нормальные руки, вернее, ногти.

Затем, подвывая, на коленях подползла к Йелли и, обернув ручку кинжала подолом, вытащила его из груди. Всхлипнула от облегчения, увидев исцеляющую изморозь: «Жив!» Наши взгляды встретились: наверняка безумный – мой, грустный и захватываемый сном – его.

– Чтоб ты сдохла, иномирная тварь! – раздалось у меня за спиной.

Я обернулась: Хтон, покачиваясь, вставал с явным намерением добить нас.