Крылья для попаданки

В итоге, нас всех отвлекли, задержали у покоев Ниола и Амилы, не пропускали к вам…

Двери опять открылись: вошли, поддерживая друг друга, с трудом переставляя ноги, Амила с Ниолом в сопровождении немногим лучше их выглядевшего Алела. Да, их действительно сочли более сильными противниками – выжаты как лимон. И тем не менее, увидев родителей мужа, я чуть не разрыдалась от счастья и облегчения: теперь есть кому решить проблемы за меня, подсказать, что делать!

Родители, увидев нас с Йелли, кажется, забыли про себя и заторопились к нам.

– Кайя, убери ее, – непривычно мягко попросила Амила, замерев у стены.

– Не знаю как! – всхлипнула я. – Она сама собой как-то вышла, а теперь я просто не знаю, что делать…

– Втяни силу в себя и расслабься, – пояснила свекровь.

Выполнив указание, я ощутила себя так, словно из меня вынули все кости, и бессильно осела рядом с Йелли, навалившись ему на ноги.

– Что с ним? – обеспокоенно спросил Ниол. – Я не вижу смертельных ран, но почему он недвижим?

– Хтон ударил его вон тем кинжалом, окутанным магией хаоши, – показала я глазами.

 – Меня такой же вырубили, когда продали на рынке. Я узнала ее…

Каждая клеточка моего тела дрожала, колотилась, казалось, плакала, истекая кровью. Начала подниматься температура, я ощущала ее слишком остро, словно горела. Пока умница Амила занималась сыном, Ниол в тревоге наблюдал за мной, вскоре его лицо, заляпанное, обезображенное кровавыми разводами, исказилось от гнева. Он коснулся моего лба ледяной рукой и зарычал:

– Будь они прокляты! Выродки!

– Она ранена? – испугалась Амила.

Мне стало неожиданно приятно, что Снежная королева беспокоится и обо мне.

– Нет, третий переход, но, всемогущие лары, слишком рано! – выдохнул Ниол в отчаянии, а затем резко приказал: – Ставим купол, не выпускайте ее…

Кого «ее» – понять не успела. В следующую секунду по моим венам побежала лава, выжигая внутренности. А следом меня словно жидким азотом заполнили, вымораживая все, что не успело сгореть. Я хрипела, выгнувшись дугой, скребла ногтями пол.

Казалось, я билась в агонии вечность… а дальше – погрузилась в океан наслаждения и эйфории, крылья распахнулись, тело само по себе оторвалось от пола. Меня переполняла энергия, била во мне гейзером, пытаясь вырваться наружу; сердце – или сама душа? – колотилось в грудную клетку, рвалось на свободу, но купол, вспыхнувший надо мной, не давал. Не пускал! Боль ушла. Я больше не соображала, парила в небесах – и менялась, обновлялась, пела.