Тьма после рассвета

 — Или просто так сказал, чтобы заставить Муляров отвечать на вопросы? Пуганул, проще говоря?

— Я ничего не исключаю, — сухо ответил Гордеев. — Все версии подлежат отработке в полном ­объеме.

— Да ладно, ты мне учебник-то не цитируй, я его тоже читал. Меня интересует твое личное мнение как профессионала. И знаешь, что я тебе скажу? Среди знакомых этой семейки есть кто-то, на кого они думают. Есть человек, которого эти Муляры сами подозревают в педофилии, но до времени не хотят говорить. Может, их родственник или начальник, сослуживец.

Гордеев моментально забыл о своей злости, которую полагалось испытывать к капитану КГБ.

— С чего ты взял?

— Ты же с мужем разговаривал, жена у тебя за спиной сидела, ты ее не видел, а я смотрел внимательно. В какой-то момент она начала волноваться, и чем дальше — тем сильнее тревожилась. Когда мы уходили, она была уже сама не своя. Если хочешь мой совет — прошерсти как следует их окружение, они явно что-то знают.

Виктор молча кивнул. Он был благодарен Носилевичу за наблюдательность, но сказать «спасибо» или еще что-то соответствующее моменту язык не поворачивался.

Согласно плану на рабочий день, утвержденному утром на планерке, им предстояло встретиться с неким Михаилом Филипповичем Прасоловым, человеком крайне занятым ответственной работой в Министерстве торговли. Вызывать такого человека на Петровку или в Краснопресненский РУВД негоже, к нему следует подъехать, куда он скажет, и в то время, когда ему удобно. Прасолов назначил визит на половину шестого вечера, согласившись принять сотрудников уголовного розыска в своем служебном кабинете.

— Поехали, — радостно сказал Гога Телегин, — подскочим туда пораньше, хоть пожрем вкусненького.

— Бывал? — спросил Носилевич.

— И не раз. Это же моя сфера интересов. Бутербродики с сырокопченой колбаской, с красной рыбкой, с икоркой, салатик с крабами!

Гога мечтательно причмокнул и выразительно закатил глаза. Гордеев не возражал, есть и вправду хотелось, хорошо, что Наденька с утра обильно накормила, а то бы уже ноги протянул: как ушел из дома — так маковой росинки во рту не было.