Тьма после рассвета

И ведь не предупредишь никак, она уже в дороге или вообще стоит и ждет. Потом мы как-то приладились, в колею вошли, перестали встречи назначать. Если я смог освободиться в нормальное время, то звонил ей, и, если Надя была дома, — заезжал и уводил, куда получится. В кино, просто погулять, а когда совсем уж везло — к кому-нибудь на хату. Самое главное — успеть отбежать подальше от своего кабинета и служебного телефона и доскакать до выхода, чтобы начальник не дернул или тебя не поймали прямо у КПП. А у тебя как было?"

"— Да точно так же в первое время.

Мы с моей Надеждой поженились, когда были знакомы пять с лишним лет. Правда, у нас с жилищными условиями было полегче, у Нади после развода с первым мужем осталась квартира, так что мы сперва встречались, потом пожили вместе три года, а уж потом расписались. И Аська ко мне привыкла, считала родным отцом. Потом-то мы, конечно, сказали ей, что родной папа у нее совсем другой, но она, знаешь, даже не расстроилась. Как называла меня папой, так и продолжает. Это я все к чему веду-то: наши с тобой Надежды за несколько лет привыкли, что мы не вольны распоряжаться своим временем и своей жизнью, приспособились. У них было достаточно времени понять, могут они с этим мириться или нет. И замуж за нас они шли с открытыми глазами. Хорошо представляли себе, что их ждет и как это все будет. А вот у тех, кто женится впопыхах или слишком рано, как раз и происходит примерно так, как в кино показывают. Выйдет девушка замуж за студента-сокурсника, любовь-морковь и тра-ля-ля, вместе на лекции, вместе занимаются, вместе экзамены сдают. Каникулы тоже одновременно. Идиллия! А как только начнется служба — так все и посыплется.

— Выходит, мы с тобой, Ленька, умные, — сделал вывод Гордеев. — Ну хоть в чем-то. С театрами не получилось, зато жен выбрали правильно. Ну что, по домам?

Да, надо бы. Но так хорошо, так спокойно было просто стоять на углу, никуда не спешить, смотреть на оживленные лица проходящих мимо людей, видеть улыбки и выражение радости на их лицах, улавливать слухом обрывки непонятных фраз, произносимых на разных незнакомых языках.

Течет обычная жизнь крупного столичного города, вечерняя, нарядная, приятно-возбужденная, такая далекая от убитых мальчиков и от всей грязи и гадости, с которыми постоянно имеют дело те, кто борется с преступностью…

— Давай пройдемся пешочком до памятника Пушкину, воздухом подышим, а там нырнем в метро, — предложил Череменин.

— Ты тоже на метро? — удивился Виктор. — Я думал, ты на колесах.