Крючок для пираньи

Тут уж душа переворачивается вовсе мучительно…

Они так и лежали рядышком на грязноватом брезенте, который кто-то догадался подстелить на бетонный пол морга, — Света, чьей настоящей фамилии Мазур так и не знал, в распахнутом модном плаще, вишневом платье и пестром шарфике, и здоровяк Гриша-Нептун, на которого людям непривычным лучше было не смотреть, — попавшая в затылок пуля проделала выходное отверстие пониже глаз… Лицо Светы, удивительно спокойное — так бывает с настигнутыми пулей неожиданно и умершими мгновенно, — оказалось нетронутым, ей прилетело под левую лопатку, в сердце, и на вишневом пятно крови казалось попросту темным.

— Ну, и какие у вас будут соображения? — начальник местного угро, тот самый здоровенный капитан Жечкин, уставился на Кацубу без всякой приязни.

Бородатенький интеллигент, потрясенный увиденным до последней степени растерянности, жалко и беспомощно пожал плечами:

— Какие тут соображения… простите… — он старательно подавил приступ рвоты. — Можно, мы отсюда уйдем?"

"— Ну, давайте, — капитан первым вышел в мрачный прохладный коридор.

Где-то поблизости бубнили два пьяных голоса — здешние работнички (Мазур не помнил, как они называются) выясняли какой-то неотложный производственный вопрос, спорили, чья очередь что-то там делать. У входной двери торчали два сержанта, откровенно дожидаясь, когда им разрешат отсюда убраться.

— Какие же тут соображения… — промямлил Кацуба. — Кто ее так?

Капитан смотрел на него исподлобья, Мазура он словно бы и не замечал.

— Ищем, гражданин Проценко, ищем… Вы опознали того человека?

— Господи, да у него и лица-то нет…

— А такая фамилия — Соловаров — вам что-нибудь говорит?

— Впервые слышу.

— А — Нептун?

— Ну… морской бог…

— Что она делала на улице во втором часу ночи?

— Представления не имею, — убитым голосом сознался Кацуба. — Вы поймите, она, собственно, к моей группе отношения и не имела, просто поехала с нами, как журналистка… Где она бывала, с кем знакомилась, не мое дело…

— Значит, никаких соображений у вас нет?

— Помилуйте, какие соображения? Ужас, что же это… Сначала Роберт, теперь она… Ограбили?

— Насколько я помню, покойного Шишкодремова никто не грабил, — сказал капитан.

 — А что до гражданки Шваровой… Знаете, никто ведь не слышал выстрелов. С глушаком был стволик-то, скорее всего… Так-таки вам мне и нечего сказать, Михаил Иванович?

— Решительно не представляю…

— А вам?

Мазур пожал плечами.

— Мешков! — позвал капитан одного из сержантов. — Отвези назад в гостиницу… этих.