Крючок для пираньи

Слышали про такой город? Орлеан — во Франции, а у нас — Новый…

На миг она стала прежней Подругой Тарзана — смелой, дерзкой, с острым язычком. Не без труда прогнав воспоминания, Мазур сказал:

— Наслышан. У меня там жила одна знакомая, помощница окружного прокурора… Или нет, она жила в Пенсильвании…

— Ах, вот как… — натянуто улыбнулась Джен.

— И какими судьбами очаровательную американку занесло в столь дикие места? — спросил Мазур.

— Журналистика, — пояснила Джен, у которой, об заклад биться можно, на языке вертелись матерные словечки.

— Интересная газета?

— Мне нравится.

— А можно узнать, как вас зовут?

— Джин. Джин Бейкер.

— Джин… — задумчиво произнес Мазур. — Имя красивое, но вам, по-моему, больше подходит «Джен». Сам не знаю, отчего мне это в голову взбрело…

— А вы?

— Простите?

— А вас каким ветром сюда занесло?

«Девочка слегка опамятовалась, — понял Мазур. — Она всегда была не из робких. Не похоже, чтобы боялась. Удивлена, конечно, в меру ошарашена, но страха не просматривается… Легально здесь, выходит? Но какого черта тут понадобилось ФБР?»

— Я здесь работаю, — сказал он.

— А можно узнать, как вас зовут?

— Микушевич, — сказал он.

— Это имя или фамилия?

— Фамилия, — сказал Мазур. — А имя— Владимир.

— Владимир… — задумчиво произнесла она. — Имя красивое, но вам, по-моему, больше подходит «Кирилл». Сама не знаю, отчего мне это в голову взбрело…

— Вот теперь я вижу, что напрасно решил, будто у вас какие-то проблемы… — ухмыльнулся Мазур.

Его довольно бесцеремонно похлопали по плечу. Сердито обернувшись, Мазур увидел мрачно-грозного милицейского лейтенанта. Обнаружил, что Кацуба, стоя, расплачивается с официанткой.

— В чем дело? — спросил Мазур, отнюдь не возрадовавшийся появлению нового лица — беседа начинала принимать интересный оборот.

— Гражданин Микушевич?

— Ну.

— Пройдемте.

— Куда?

— Пройдемте, — веско повторил лейтенант свою магическую формулу. — Вон, начальник ваш уже собрался…

— Извините, мисс Бейкер, — сказал Мазур насколько мог непринужденно.

Она холодно кивнула с видом английской королевы, к которой в окно Букингемского дворца заглянули два ханыги и принялись просить штопор:

— Возможно, мистер Микушевич…

…Насильственная смерть всегда нелепа и тягостна. Особенно когда она внезапно настигает тех, кого ты час назад видел живым и веселым.