Кристмас

Я решил съездить в соседнюю деревню. По дороге я вспомнил слова покойной Пелагеи Герасимовны о моем предстоящем визите к знахарке, и у меня вновь защемило сердце.

Древняя бабка, со смуглым морщинистым лицом, казалось, ждала моего визита и ничуть не удивилась, когда я переступил порог ее маленькой покосившейся избенки.

– Здравствуй, Борис! – Ее черные глаза блестели из-под кустистых бровей удивительно живо и пронзительно. – Проходи, не стесняйся.

«Откуда она знает мое имя?» – промелькнула мысль, и я себе тут же ответил: «Рабочие наверняка обо мне рассказали».

– Здравствуй, бабушка! – ответил я, приветливо, с интересом глядя на нее. Старуха как старуха: шерстяная кофта грубой вязки, вытертая кроличья безрукавка, на голове – аккуратно завязанный черный платок.

– Видно, ведьма уже знаки шлет, раз ко мне пожаловал, – произнесла бабка, с видимым усилием встала с табуретки и заковыляла к старому буфету. Я не успел удивиться, а знахарка уже продолжала: – И не в ней одной дело. Барин-то наш, который тут жил, тебя сюда специально заманил.

Старуха зажгла толстую свечу, и только сейчас я заметил, что на противоположной стене висит старинное пыльное зеркало в темной резной раме.

"– Не подходи! Нельзя простому человеку в это зеркало смотреться! Душу может затянуть!

Бабка наклонилась к самому зеркалу и всматривалась в него то одним глазом, то другим. Потом повернулась ко мне:

– Думаешь, все расскажу, что видела? Если расскажу, то так оно и будет.

Я вышел от старухи с тяжелым предчувствием. Какая-то часть меня все еще отказывалась верить во всю эту мистику.