Кристмас

Борис встрепенулся, посмотрел осмысленно и слабо усмехнулся белеющими губами:

– Крови много потерял, поэтому и голова кружится. Ничего, часа два-три протяну.

Бывший участковый опять вскочил:

– Я завожу машину!

– Поздно пить боржоми, когда почки на полу, – махнул рукой бывший патологоанатом, – лучше послушайте меня все внимательно.

Удары внизу продолжались.

– Значит, легенда не врала. Как там его называли? Идол Смерти, так, Бор? Скажите спасибо дяде Боре за представление, в кино такого не увидишь.

– Я предупреждал, – заметил с каким-то тупым безразличием этнограф. Он сорвал с подушки засаленную наволочку и сидел, прижав ее к изуродованному лицу. Вскоре она стала красной от крови.

– Кстати, где крест? – спросил он.

– При чем тут крест? – поморщился Сергей.

– Он не должен покидать пределы этого места, – пояснил Бор, вытирая с лица сочившуюся кровь.

"Аникеев-младший хотел что-то сказать, но его перебил Борис:

– Благодарю всех присутствующих за участие в новогоднем бале-маскараде, – зычным голосом провозгласил он и засмеялся. – Отдельная благодарность Максиму – за то, что крест стащил. Вот уж не думал, что в нем действительно какая-то сила. Я-то просто так его таскал на шее, чтоб убедительнее выглядеть… Ладно, ближе к делу. Тебе, Макс, и первый подарок.

– Не нужно мне ничего, – процедил Фирсов.

– Ишь, какой альтруист… – ухмыльнулся Борис. – Не убивал ты никого в тот Новый год, дружок. Мы там поработали, вместе с братом. А я тебя просто на «пушку» взял, предварительно ведьмой мозги запудрив. В медицине это называется «шоковая терапия».

Лилипутка крепко схватила Фирсова за руку и не отпускала. На лице Максима не отразилось ровным счетом ничего – оно было словно высечено из камня.

– Следующий подарок тебе, Андрей, – продолжал доктор, обращаясь к брату.

Бывший участковый сидел, оцепенев, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев.