Криптум

 – «Глубокому почтению» он сказал: – Сколько ты уже торчишь здесь без смены?

Мои пальцы летали, подавая команды датчикам. Я осмотрел две внутренние планеты на скане низкого разрешения, какой допускался карантинным щитом. Детали поверхности почти всюду были трудноразличимы. То, что мне удалось найти, лишь незначительно отличалось от информации корабельной анциллы. Детали словно перемешались. Мне тут же пришел на ум Фаун-Хаккор…

Возможности космического корабля – не такого корабля, как «Глубокое почтение», – не позволяли сделать какие-либо определенные выводы.

– Двенадцать веков, – сказал Верификатор. – Это были благодатные годы роста и размышлений. Совет назначил нас, старых воинов, охранять и защищать наших древних врагов, которые склонились перед силой Предтеч. Ты должен увидеть мою коллекцию сан’шайуумской резьбы. Я дорожу ею тем сильнее оттого, что она бесценна. Ни один Предтеча не интересуется артефактами поверженных врагов. Насколько я понимаю, ты намерен посетить мое суденышко.

– Это во-первых, – сказал Дидакт.

– Минуточку… Сейчас справлюсь у моего персонала. Нет, постой. У меня же нет персонала.

– Ты один?

Дидакт посмотрел на меня, словно спрашивая: «Неужели старые воины всегда одиноки?»

– Домен – мое единственное утешение, – сказал Верификатор. – Я познакомился с жизнью предков, о существовании которых даже не подозревал. Но в последнее время он не впускает меня…

– Я прилетел сюда с миссией от Библиотекаря, – сказал Дидакт. – Меня сопровождают двое людей, которых выбрала она.

– Библиотекарь, Создательница… Она была здесь с какой-то миссией. Это вызвало некоторые затруднения. Ты, вероятно, заметил, что щит и сторожа приведены в боевое положение.

– Моя жена была занята, – сказал Дидакт.

Я продолжал изучать внутренние планеты. Видеть через щит мы могли немногое: почти все поверхности казались темными, вероятно, были повреждены.

– Не могу понять, почему кого-то интересуют эти реликты войны, – сказал Верификатор.

– Я бы хотел увидеть эти сообщения.

– Когда прилетишь, мы найдем их в корабельной памяти. Но позволить сан’шайуумам встретиться с людьми я не могу. Это запрещено. Мы разделили их не случайно, старый дружище.