Крематорий

Маша лежала лицом к земле, шлем валялся рядом. Андрей склонился над ней. Молодая женщина медленно подняла голову, глянула на него и криво улыбнулась.

– Жива... и, кажется, даже цела, – проговорила она, сев, и принялась ощупывать ноги.

Андрей и Маша, как зачарованные, смотрели на бушующее над дорогой пламя. Отчаянный крик, доносившийся из огня, резко оборвался.

– Что это такое? – проговорила женщина.

– Одна из «кар египетских». – Ларин осматривал свои руки. – На этот раз я ни при чем.

– Там кто-нибудь уцелел?

– Не думаю.

"– Ты говоришь так спокойно, будто ничего особенного не произошло. Но там же погиб не только Радьков. А водитель, охрана, сопровождение... Они же люди, у них семьи. Это просто была их работа... – Маша смотрела на Ларина.

– Надо думать, кого возишь и кого охраняешь. Рядом с отъявленным мерзавцем они оказались добровольно.

– Ты слишком жесток.

– Во-первых, жизнь научила; а во-вторых, Радьков сейчас просто получил по заслугам – хоть наша роль в этом минимальна.

За стеной огня послышалось урчание мощного двигателя.

– Кто-то уцелел? – встрепенулась Маша.

– Не спеши радоваться или огорчаться. Думаю, это тот, кто на манер испанской инквизиции и устроил губернатору аутодафе.

– Люди Машлака?

– На этот раз, скорее всего, он сам, собственной персоной. После губернаторских признаний в эфире у нашего чекиста не было времени на поиск исполнителей. Это может быть только он.

Разлитый на шоссе бензин уже догорал, море огня разбилось на отдельные островки. Основной пожар сместился к цистерне. И теперь уже стали видны силуэты погибших машин.

По широкому кювету – там, куда не достигал свет огня, – катил, раскачиваясь на неровностях, величественно-мрачный тягач.

Ларин бросил взгляд на лежащий мотоцикл, но тот отлетел достаточно далеко с дороги – под самые деревья, и не должен был попасть в полосу света. Маша вытащила из-за пояса пистолет и прицелилась в лобовое стекло.