Крематорий

И Радькову само собой подумалось, что едет он вот так в последний раз. Редкие прохожие оборачивались, смотрели на машины.

«Пялятся, ну и пусть пялятся, – зло подумал губернатор. – А что со мной теперь будет? Скандал поднимать не станут, это точно. Отправят на тихую должность в другой регион», – успокаивал он сам себя.

Щелкнула дверца встроенного бара. Александр Михайлович даже не удосужился достать стакан. Он вытащил зубами пробку из бутылки и хватил солидный глоток виски.

– А вискарь ничего, – скривился он, с трудом проглотив обжигающую жидкость.

Спиртное приторно-теплой волной разошлось по телу. От пережитого волнения тут же ударило в голову. Измученное тело губернатора, как губка воду, впитывало виски, позволяло проникать ему во все клеточки организма. Мир стал выглядеть несколько веселее."

"– Что так тащимся? – с наигранной беззаботностью осведомился губернатор у водителя. – Словно пленные румыны под Сталинградом.

– Видимость плохая, Александр Михайлович. От этого дыма даже противотуманные фары не помогают.

Водитель напряженно вглядывался в дорогу, но, кроме габаритов и мигалки головной машины, практически ничего не видел. За задним стеклом тускло полыхали сквозь гарь огни джипа с охраной. Радьков глянул на мобильник, зажатый в ладони.

– А моя дура даже не позвонила, – тихо вздохнул он и вновь припал к горлышку.

На этот раз пил жадно, уже понимая, что беречь трезвость ума не имеет смысла. Все равно никто из нужных людей не даст о себе знать.

Кондиционер струил по салону приятную прохладу. Радьков глянул на бутылку в руке и даже удивился, что успел выпить больше половины. Глотнул еще. Мелькнули городские окраины, кортеж пошел быстрее. Губернатора качнуло к дверце:

«Ага, значит, поворот. Еще немного, и буду дома.

Затуманенному алкоголем мозгу губернатора будущее уже не казалось таким безнадежным. В конце концов, более чем обеспеченную старость он себе подготовил. А чиновников областного и краевого уровня на его памяти еще никогда не карали публично. Их всегда тихо удаляли на периферию, пристраивая на непыльные и неприметные должности, а иногда даже переводили в столицу.