Крематорий

Ларин с Машей быстрым шагом приближались к сцене на краю площади, перед ней толпились горожане и, задрав головы, смотрели на большой плазменный экран, который установили здесь всего неделю назад по инициативе самого Радькова с расчетом на сегодняшний телемост с Останкино.

– Почему кино остановили?! – крикнул кто-то из зрителей.

– Даешь прямое включение! – поддержал парень с литрухой пива в руке.

– Хоть один раз правду показали, – произнесла его молодая спутница.

Толпа обрывалась метров за десять до экрана. За ним было уже пусто и совсем темно, фонари освещали только площадь.

– Я понимаю, что жизнь продолжается. Но, извините, ребята, подвиньтесь немного в сторонку. Нам моего коня выкатить надо.

Девушка глянула на Ларина из-за плеча своего друга, тот подхватил ее и передвинул подальше в темноту. Банданы, прикрывавшие лица Ларина и Маши, парочку влюбленных студентов не впечатлили.

Андрей выкатил мотоцикл, Маша села за ним. Не включая двигателя, Ларин покатил с горки.

– Ну вот, уже засуетились, – проговорила у самого его уха Маша. – Охрана Радькова на крыльцо выскочила, к ПТС бегут.

– Не отвлекай водителя во время движения, мне за дорогой следить надо. Сними бандану и шлем надень. – Андрей на повороте двинул рычажок, подключая глушитель, и запустил двигатель.

Мотоцикл неторопливо покатил по центру города. Двигатель работал тихо, как у легкового автомобиля.

– Неправильные какие-то мы с тобой байкеры.

Глава 12

Ночь уже накрыла летное поле аэродрома сельхозавиации. Здесь и днем не было слишком-то оживленно, а теперь и подавно. Теплился свет в дощатой сторожке возле ворот. Два прожектора освещали замершие у ангаров бипланы «Ан-2» да установленные на земляной насыпи емкости с горючим. Почти растворялся во мраке старый топливозаправщик, подаренный областной сельхозавиации еще в конце девяностых годов немецкой делегацией.