Красная луна

Эх, им бы только найти ту причудливую по форме, серую каменную глыбу, похожую на затаившегося в засаде Косматого! Тогда бы она сразу сообразила, где они находятся. И их маленький отряд пошёл бы вверх по течению реки…

— Мы же столько раз проходили с Мартой мимо этой скалы Косматого. А от неё совсем недалеко до реки…

— Если только мы движемся верным путём, — пробухтел Ворчун.

— Может, мы уже её прошли? — нервно предположил Вертушка.

— Вряд ли, — замешкалась Лизушка; её лапка повисла в воздухе и, раздумав делать новый шаг, опустилась на влажную землю.

Ворчун посмотрел налево, потом направо и облизал свои маленькие челюсти:

— Я думаю, что ты сбилась с пути, — укорил он сестричку.

— А разве не ты сказал, что нам нужно обойти это дерево с подветренной стороны! — огрызнулась Лизушка.

— А ты сказала, что нам надо перейти через тот маленький водный поток!

Лизушка раскрыла пасть, чтобы ответить, но услышала его прерывистое дыхание и стук зубов. Передние лапки щенка била дрожь, и Лизушка поняла: Ворчун не хотел её обидеть.

— Не важно, кто из нас ошибся, — примирительно проскулила она. — Мы потерялись, мы совершенно одни, и я не знаю, что нам дальше делать!

Вертушка в отчаянии захныкал и улёгся наземь, положив головку на лапы.

— Мы потерялись! — эхом повторил он вслед за сестрёнкой.

— Всё будет хорошо! Ничего плохого с нами не случится! — попыталась успокоить его Лизушка. Но её растерянный голосок не убедил даже её саму.

Братья только молча поглядели на неё. Похоже, они не поверили ей…

— Пошли! — заставив ушки вздёрнуться вверх, Лизушка выбрала наиболее вероятное направление и попыталась приподнять лапу. Но это оказалось невероятно сложно. И Лизушка поняла: все четыре её лапы нестерпимо болели. Отяжелевшая передняя лапа сама собой опустилась на землю, а уши снова безвольно повисли.

— Я не знаю, что делать, — с несчастным видом пролепетала Лизушка. — Я не знаю, куда идти.

Трое щенков оцепенели в молчании; и только поглядывали друг на друга беспомощными жалостливыми глазками. Страх все сильнее завладевал ими, а тени от деревьев все плотнее смыкались вокруг малышей мрачным, зловещим кольцом."

"Тишину пронзили треск поломанных сучков и шелест листьев.