Костюм Адама для Евы

Обычно пострадавший, понимая, что падает, инстинктивно пытается смягчить удар о землю и поступает глупо – вытягивает руки. А надо медленно подгибать ноги, валиться набок, тогда вероятность того, что попадешь в травматологию, уменьшается. Но травма Анастасии говорит о том, что она хлопнулась на пол, никак не подстраховавшись.

– С чего бы Насте лишаться чувств? – не поняла я.

– Вероятно все, – протянул Барбосов. – Знавал я одного мужика, который заработал инсульт, увидев бабочку, которая села ему на нос. Дядька спал себе мирно, потом открыл глаза и увидел жуть непонятную в нескольких миллиметрах от глаз.

– Меня интересует Гудкова, – остановила я приятеля.

Федя оглянулся на дверь.

– Лампа, тут всем по барабану, что произошло с больным до его приезда в клинику и какая хрень с ним приключится после выписки. Вчера я слышал, как старшая медсестра орала на нянечку: «Налила воды на пол! Вдруг кто упадет, башку расшибет? Нам тогда отвечать! Вот спустятся во двор, там хоть крокодилу в пасть пусть попадают, а внутри клиники мы за народ в ответе!»

Я разозлилась окончательно:

– Федор, хватит ходить вокруг да около! Говори конкретно!

Приятель встал, выглянул в коридор, потом тщательно закрыл дверь и, понизив голос до минимума, спросил:

– Слышала когда-нибудь про школу Лукьянова?

– Нет.

Барбосов нахмурился.

– Помнишь Митьку, первого мужа Ани Спиридоновой?

– Дима, твой однокурсник и лучший друг, исчез не помню сколько лет назад, – пробормотала я. – Спустя год его останки нашли в Подмосковье, Аня их не опознала, делали анализ ДНК, чтобы установить личность.

Федя выдвинул ящик, выудил из него электронную сигарету и ссутулился.

– Лампа, сейчас я тебе кое-что расскажу, но если ты растреплешь кому, живо заявлю, что ты врешь, ничего такого я не говорил! Понимаешь, я стал мудрым.

– Ты решил жить спокойно, не затевая скандалов, – кивнула я.

– Да, – подтвердил Барбосов, – именно так. Но мне страшно. Когда я увидел Гудкову, сразу сообразил – над ней поработал кто-то из лукьяновцев. Про Спиридонова вспомнил и чуть не умер. У меня жена, дети, теща!

– Немедленно говори, что знаешь! – потребовала я.

Барбосов швырнул эрзац-курево в ящик со словами:

– Отвратительное изобретение. Ничего общего с благородным табаком не имеет.