Космос

Утром отвёз в санаторий, туда же Лиля должна прикатить, ей случайно, — явно с издёвкой было сказано «случайно», — место в машине не нашлось, а при Тане я не мог говорить, она тут же доложит, по своей простоте, написал тебе, но кто-то отключил телефон.

— Действительно, неубедительное объяснение… — протянула тихо и вздохнула.

— Надеюсь, это будет убедительней, — он резко развернул голову Вари лицом к себе, так, что затылку стало больно от давления пальцев, и начал целовать губы.

Держал крепко, давил сильно, а целовал легко.

Варя каким-то чудом перевернулась грудью к мужской груди, твёрдой, горячей даже через слои одежды, перекинула ноги за поясницу Стасу и начала тереться тем местом, которое больше всего в этом нуждалось. Стас отвечал такими же ритмичными покачиваниями бёдер. Голова кружилась, дыхания не хватало, губы становились слишком чувствительными, как и всё остальное тело.

Его ладони, немного шершавые, тёплые, пробегались под футболкой или проникали под трикотаж белья на ягодицах, сжимали, гладили, очерчивали круги и узоры, её ладошки отвечали взаимностью. Они не раздевались, не соприкасались голыми телами, скользили где-то на грани чувственной прелюдии и никак не хотели двинуться дальше или остановиться.

"— Сродни эйфории, — прошептал Стас. — Не хочу заканчивать, даже начинать не хочу, — отложил в сторону презерватив. — Потому что сразу кончу, а я не хочу… не хочу отпускать тебя, не хочу, чтобы это заканчивалось.

И они снова целовались, балансируя и скользя, ощущая друг друга не телами под одеждой, а душами, пока Варе вдруг невыносимо не понадобилось продолжение, невыносимо настолько, что она чуть не заплакала от острого желания и нахлынувшей чувственности.

— Что ты, кролик? — Стас приподнял над собой Варю и быстро справился с презервативом, потом, приспуская флис по Вариной попе, бёдрам, до колен. — Я никогда не откажу тебе, ни за что.

Он скользнул слишком быстро, стало больно, вскрикнула. Потом внезапно Варю накрыло волной такой силы, что она почти задохнулась и была уверена, что темнота ночи всё-таки вспыхнула от искр уже не на кончиках её пальцев, а во всём теле.