Космос

— Тонкой конституции девушка, пока разгонишь, терпение заканчивается, — отпил. — И всё равно «агрессивно», «можно помедленней». Можно, без проблем, — ещё отпил, зачем-то заглянул в «горлышко», видимо, хотел убедиться, что на дне ещё было. — Но не люблю я, когда она минут через сорок умирать начинает. Разваливается!

— Да ты кого хочешь укатаешь, Стрелецкий!

— Тебя не укатал, — кажется, наконец-то вино было допито, даже пирожок съеден.

— Вот и секрет великой любви, — усмехнулась.

— Это секрет гармоничных отношений, Александра, — кивнул головой и выразительно, громко икнул.

 — Ты же умница у меня. — Сашке понравилось его «у меня» и «моя девочка», пусть сказано пьяным, значения не стоит придавать, но приятно до слёз! — Я работы твои видел, тебе расти надо, а некуда, в конторке своей так и будешь этикетки для спичечных коробков клепать, правильно сделала, что учиться пошла, и семинары, куда ты ездишь, тоже на пользу пойдут. Как-то в тебе это сочетается, — помахал руками в пьяном жесте.  — Но главное, ты не развалишься.

— Не пей больше, Антон, — Саша не знала, плакать ей или смеяться. Как его, здоровенного, тащить к себе на восьмой этаж, когда он на ногах не стоит? Он не стоит, а вот у него — очень даже, когда Антон хватался за Сашу и пытался залезть ей под подол.

Кое-как дошли до квартиры, у дверей Антон едва не упал, выкатил глаза и начал мычать что-то нечленораздельное. Сашка мгновенно сориентировалась и затолкала сначала во входную дверь, а потом сразу в туалет, повернув лицом к унитазу.

— Хорошо хоть, волосы держать не надо, — засмеялась.

Через час было уже не до смеха, Саша всерьёз начала опасаться, что Антон отравился. Нормальный-то человек может не выжить после такого «вина», а уж сам Стрелецкий Антон Геннадьевич — тем более.

Наконец, после промывания марганцовкой, таблеток активированного угля, единственного, что нашлось, Антон вырубился поперёк разобранного дивана, а Саша подумала, что виски за двести сорок тысяч рублей — не самая большая проблема в жизни.

Его-то литрами пить не будешь.

Просыпался Антон тяжело, голова ожидаемо раскалывалась, во рту было сухо и противно. Вокруг стояла темнота, свет ночного города едва отсвечивал в окно квартиры. Он огляделся. Небольшая комната, недорогая мебель из ДСП, обои, толком не видно какие, невысокий столик рядом с диваном, на котором он лежал, был завален книгами, блокнотами, скетчбуками, россыпью маркеров и фломастеров.