Космос

— Возражаю, — парировал Максим. — Девушки редчайшей красоты, я не могу сдержать свой восторг, опасаюсь, что на свадьбе я и вовсе сойду с ума от счастья, — посмотрел на Стаса. — Кстати, братец, а когда знаменательное событие? Уж не собираешься ли ты провести тихую церемонию где-нибудь на пляже, забыв про многочисленных друзей и родственников?

— Про вас забудешь, — Стас ухмыльнулся. — В июле, тебе я привезу приглашение лично. Один плюс один. Имени твоей пассии через полгода угадать не берусь.

— Премного, — паясничая, приложил руку к груди.

Потом мамы долго и тщательно обсуждали свадебную церемонию, Варваре стало скучно, а дамы вошли в нешуточный азарт, размахивая при этом вилками, как указками, активно жестикулируя, не забывая о полном столе еды, которая не заканчивалась. Добавлялись новые блюда, лакомства, вот уже огромный торт, который подкатили на отдельном столике, соседствовал с шашлыками и пхали."

"Варвара была бы полностью довольна жизнью, её даже Таня не смущала, кажется, это девушка никого не могла смутить.

Её воспринимали как данность, причём, приятную, и, кажется, о её бывшем статусе жены Станислава Георгиевича никто не вспоминал. Роль внучки Гиорги ей шла больше, чем роль жены или матери. Лена с удовольствием играла с мамой, что-то ей рассказывала, вместе они отправились рисовать и вернулись с готовыми «шедеврами» изобразительно искусства и даже танцевали. Танцевала Таня хорошо, даже Варя, с её сомнительным чувством ритма, это понимала, Лена в точности копировала движения мамы, было понятно, что девочка унаследовала эту особенность, как и улыбку Стаса.

Можно было бы сказать, что Варя почувствовала себя своей в семье будущего мужа, если бы не Лиля, которая сверлила её злым взглядом и, если бы могла, точно испепелила, трижды.

— Кстати, — легка на помине. — Стааас, ты так и собираешься жить в доме для прислуги от милости бывшей жены?

Любовь Белицкая перевела взгляд на Лилю, потом на Стаса.

Она была не в курсе всех треволнений с разводом, сомнительным дележом имущества и претензий сестры. Шок в глазах Любови был нешуточным, как и триумф в Лилиных.

— Тебе прекрасно известно, дорогая моя, — вклинился в разговор Гиорги, вернувшийся с Арнольдом из кабинета, — кто на самом деле и от чьей милости живёт. Будь любезна, закрой рот, иначе у твоего брата закончится терпение, и у меня тоже. Она такая злая, — продолжил, глядя на Любовь.