Космос

Спорящих она не видела, а разговор слышала отлично.

На выходных ей придётся переступить порог дома родителей Стаса. От одной мысли Варю мелко потряхивало."

"А ведь ей нечего бояться. Она не бесприданница, не сирота, она красивая и даже, чем черт не шутит, умная блондинка. Она абсолютно точно здоровая. Ей вовсе не обязательно нравиться родителям Григорьева. Простой визит вежливости.

Родителям Стрелецкого она тоже не нравилась и жила спокойно. Правда, Стрелецкий-старший настолько искренне уважал капитал, стоящий за спиной Варвары Белицкой, что его отношение можно было бы принять за любовь.

А мама — нет. Та не любила, открыто и молчаливо, каждый раз она осматривала Варю, как полудохлую креветку, и поджимала брезгливо губы. Впрочем, так Стрелецкая смотрела на всех, за очень редким исключением.

«Противная старуха», — говорила про неё Любовь Белицкая.

Они были ровесницами, Любовь наслаждалась жизнью, искала приключения, впечатления, и путешествовала по миру, а Альбина или попросту Алла Стрелецкая передвигалась от дома к салону красоты с личным водителем, а города разглядывала из окон гостиниц.

Ей всегда было «слишком холодно», «слишком жарко», «невозможно шумно», «отвратительно» и «негигиенично».

В случае с родителями Стаса, Варе очень хотелось понравиться! Очень!

Ведь она выходила замуж по самой настоящей любви, космической, и даже нашла общий язык с их внучкой…

Глава 24

Аэропорт был маленький, по сравнению с теми терминалами, к которым привыкла Варвара Белицкая. Самолёт тесный, даже бизнес-класс, к еде Варя побоялась притронуться, хотя куски курицы выглядели вполне съедобно, как и рис к ней, кусочки ветчины, булочка с кунжутом и ломтик сыра.

Выпила только два стакана томатного сока, решив, что за несколько часов с ней ничего не произойдёт. Взлёт и посадка прошли гладко и по расписанию, Варя смотрела на ленту выдачи багажа, когда почувствовала голос Стаса, того, что космос. Да, голос слышат, а Варя почувствовала. Вибрации отозвались в самых потаённых уголках души и тела. Прошли рябью по сердцу и животу и остановились в слезах, готовых сорваться с ресниц.

— Не надо плакать, кролик, — почувствовала дыхание, рядом-рядом, невесомое движение губ, лёгкий поцелуй.

— Я от радости, — улыбнулась Варя и потянулась за более основательным поцелуем.

Потому что знала, Стас не откажет, никогда.

Он крепко прижал к себе Варю, пропустив ладонь под пояс джинсов, погладил голую кожу, ощутил мурашки и неспешно начал целовать.