Космос

Она размахивала букетом цветов, весь её вид выражал восторг от происходящего, иногда она выворачивалась, чтобы обнять Стаса, целовала его, по-детски непосредственно, и снова смеялась. Стас же отвечал ей полной взаимностью.

Не так уж разбиралась Варвара Белицкая в детях, но прекрасно помнила своего отца и то, как он смеялся с ней, играл и бесконечно баловал. В детстве она всегда знала, что папочка любит её, Варю, что она самая лучшая, самая любимая девочка на свете, и сейчас она отчётливо видела, что дочка на руках Стаса — тоже самая лучшая и самая любимая девочка на свете.

В этом не было никаких сомнений.

Варя вцепилась в руку Саши, та вытерпела, только проводила глазами взгляд подруги. Там, в толпе зрителей, возвышалась фигура Лили — сестры Стаса, её огненные пышные волосы были видны издалека, а рядом с ней стояла брюнетка. Невысокая. Стройная. Про таких женщин говорят «изящная», их сравнивают с фарфоровыми статуэтками. Каре из тёмных волос обрамляло кукольное личико, как у той же статуэтки.

Брюнетка плавно двинулась и подошла прямо к Григорьеву, когда он сошёл с пьедестала. К ним тут же подбежала корреспондентка и стала что-то спрашивать, потом подошла ещё парочка журналистов. Стас отвечал на вопросы и приветливо улыбался, держа на руках довольную дочку, слегка обнимая жену,

Не было никаких сомнений, что это именно она, при этом Таня мягко улыбалась мужу и журналистам, открыто, на удивление безмятежно, как улыбаются абсолютно счастливые люди.

Варя пыталась справиться со слезами и отчаянием, но у неё это плохо получалось, она подняла глаза и встретилась с колким взглядом Лили.

Та усмехнулась и взмахом руки показала на семейство Григорьевых. На смешливую девочку, довольного Стаса и безмятежно улыбающуюся Таню…

— Прости, — услышала за своей спиной Стрелецкого. — Не успел тебя предупредить.

— Твоя работа? — Сашка развернулась всем корпусом и уставилась на Антона, ни в её позе, ни в её взгляде не осталось и следа испуга или смущения.

— Нет, журналисты сработали, — оправдывался Антон, что окончательно добило Варю.

Стрелецкий и Денис.

Стрелецкий и то, что ниже глаз и даже ниже пояса.

Стрелецкий, оправдывающийся перед Савельевой Сашкой.

Григорьев, за три дня отправивший её в космос, за орбиту сознания, и тут же опустивший на глубину такого отчаяния, что Варя не могла даже ровно дышать, только всхлипывала и надрывно вздыхала.

— Увези меня, — проговорила еле слышно Антону.