Кошки-мышки

— Те, что вам больше всего по душе? — Холмс постарался, чтобы его суждение не прозвучало слишком резко, но чувство юмора все же Хаттону изменило. Он подошел к высокому комоду, открыл нижний ящик, вытащил пачку снимков и бросил их на пол.

— Смотрите! — сказал он. — Порнографии вы не найдете. Ничего непристойного. Просто позирующие тела.

Холмс, казалось, не обращал внимания на снимки на полу.

— Простите, я совершенно не хотел…

— Ничего. — Хаттон отвернулся и потер глаза. — Я просто устал.

Холмс взглянул на Арнольда через плечо Хаттона и, поняв, что ему все равно не удастся сделать это незаметно, нагнулся, поднял один из снимков и сунул в карман пиджака.

— Люди думают, что щелкать фотоаппаратом целый день очень просто, — продолжал Хаттон.

Холмс отважился еще раз бросить взгляд к дальней стене и увидел, как Арнольд грозит ему пальцем. И хитро улыбается. Выдавать Холмса он явно не собирался.

— А надо постоянно думать. Каждую минуту, при взгляде на любую новую вещь, на любого нового человека художник должен мыслить, отбирать материал.

Холмс уже стоял у дверей и не хотел задерживаться.

— Не буду дольше отнимать у вас время.

— Да-да… — Хаттон как будто очнулся от сна. — Конечно.

— Огромное спасибо за помощь.

— Не за что.

— До свидания, Арнольд, — добавил Холмс и закрыл за собой дверь.

— Продолжим. — Хаттон остановился над кучей фотографий. — Помоги мне убрать это, Арнольд.

— Как скажете.

Когда они складывали снимки в ящик, Хаттон заметил:

— Вполне симпатичный юнец для легавого.

— Да, — отозвался Арнольд, подавая последнюю пачку, — не похож на этих ищеек в грязных плащах. — И хотя Хаттон переспросил, что он имеет в виду, Арнольд только пожал плечами. Все это его не касается. А коп — просто дурак: интересоваться бабами, когда перед ним такой красавец…

* * *На улице Холмс постоял несколько минут, слегка дрожа, словно внутри у него сбился какой-то моторчик. Он приложил руку к груди. Небольшой шум в сердце, ничего особенного.

Он достал из кармана свою добычу. Фотография свернулась в трубочку, и он расправил ее. Проходившая мимо женщина с коляской прибавила шагу и с отвращением оглянулась. Все в порядке, мэм, я офицер полиции.