Корона полуночи

В ушах переливались маленькие золотые сережки, привлекая внимание к ее грациозной шее. Нехемия была сегодня едва ли не самой красивой женщиной в зале. Многие придворные провожали ее взглядами, восхищенными и завистливыми. Принц это заметил еще раньше.

— Не надо им мешать, — тихо сказала Нехемия.

Она по-прежнему говорила с сильным акцентом, но речь ее за эти месяцы стала беглой.

Принцу показалось, что Нехемия разглядывает на стекле узор, видимый только ей.

— Вы и я… Мы всегда будем стоять в стороне.

У нас всегда будут… — Она вспоминала нужное адарланское слово. — Обязанности. На наших плечах будет лежать груз, который никто другой не сможет поднять. Они, — она кивнула в сторону Селены и Шаола, — никогда этого не поймут. А если бы поняли, они бы не захотели нести эту тяжесть.

«Ты имела в виду, не захотели бы таких правителей, как мы».

А Шаол внизу кружил и кружил Селену.

— Я уже решил: не буду им мешать, — тихо признался Дорин.

Сегодня утром он проснулся и ощутил легкость, которую уже давно не испытывал.

Нехемия кивнула. Золото и камни в ее волосах красиво переливались.

— Тогда я говорю вам спасибо за это.

Принцесса снова разглядывала невидимый символ на окне.

— Ваш двоюродный брат Рулан говорил мне… Ваш отец одобрил предложение советника Мюльсона расширить поселение в Калакулле. Советник считает, что там может работать больше… людей.

Дорин сохранял на лице бесстрастие. Слишком много посторонних глаз смотрели на них.

— Рулан вам так и сказал?

Нехемия кивнула:

— Он хочет, чтобы я передала своему отцу… что поддерживаю эти предложения.

И убедила отца не противиться расширению каторги. Я отказалась. Завтра будет заседание королевского совета. Голосование по предложениям Мюльсона. Меня туда не пустят.

Дорин шумно выдохнул:

— Рулан не имеет на это права. И остальные советники тоже.

— Вы смогли бы им помешать? — Темные глаза эйлуэйской принцессы внимательно смотрели на Дорина. — Вы будете на заседании. Поговорите со своим отцом.

Убедите других голосовать против.

Кроме Селены, никто не решался говорить с ним столь откровенно. Но смелость принцессы натолкнулась на его короткое:

— Не могу.

Дорин покраснел, но он говорил правду. Если он выступит против расширения Калакуллы, это навлечет беду и на него, и на Нехемию. Он и так с трудом убедил отца оставить Нехемию в покое. Заговорив о Калакулле, он окажется перед выбором, и этот выбор может уничтожить все, что у него есть.