Корона из золотых костей

Я и сама вздрогнула – как это ни странно, но я порой забывала, пусть всего на несколько минут, о том, что случилось. Когда же я об этом вспоминала, как сейчас, мне тоже не верилось.

Но мать Кастила застыла как вкопанная, воззрившись на меня. С ее лица отхлынула кровь.

– Мама? – обратился к ней Кастил. – Ты в порядке?

– Да.

Она прочистила горло, а ее муж сделал шаг вперед. Она продолжала пристально смотреть, и у меня одеревенела спина.

– Просто… прошу прощения. – Ее золотые глаза расширились, а на губах появилась слабая улыбка.

– Я не мог позволить ей умереть – заявил Кастил прежде, чем я заговорила. В нем начал бурлить гнев – как рябь под стоячей водой. – Я точно знал, что делал, ответственность лежит на мне. Не на ней.

Королева Элоана скользнула взглядом по сыну.

– Знаю. Так сказал и твой отец. Я не взваливаю на нее ответственность за то, что сделал ты.

У меня перехватило дыхание.

– Вы не должны взваливать ответственность и на Кастила тоже. Я же не вампир.

– Вижу, – сказала она, осматривая мое лицо, словно в поисках известных особенностей Вознесшихся. – Но что, если бы ты стала вампиром?

– Что, если? – с мягким вызовом произнес Кастил, отпуская мою руку.

Его отец сделал большой глоток из своего стакана, и у меня возникло ощущение, что мы возвращаемся к тому же разговору, которой был у Кастила с отцом, когда они спорили о моем Вознесении.

– Мы не можем изменить того, что было сделано со мной, или того, что сделал Кастил, спасая мою жизнь, – начала я, крепко сцепив пальцы. – Нам повезло, что я не обратилась в вампира. Довольно бессмысленно продолжать спор о том, что могло бы произойти, когда этого не случилось. Кастил понимал риск. И все равно дал мне шанс, и я по-прежнему жива. Я не вампир. Вопрос закрыт.

Гнев Кастила улегся, но холодное ощущение от удивления его матери усилилось.

– Вопрос закрыт только в том случае, если случившееся в руинах останется между теми, кто там был. Если слухи об этом распространятся, некоторые могут решить, что ты ничем не отличаешься от Вознесшихся. Поэтому вопрос не закрыт лишь потому, что, как кажется на первый взгляд, все обошлось.

Она говорила ровным тоном, но в нем сквозило высокомерие, от которого у меня першило в горле и щипало глаза. Моя рука задела чью-то теплую кожу.