Королева восстанет

На меня накатил оргазм, и еще во время него я почувствовала, что Бенедикт тоже кончил. Он еще раз погрузился глубоко в меня, после чего со стоном замер и поцеловал меня.

Нас обоих трясло. От напряжения. От возбуждения. Бенедикт вышел из меня, лег на бок рядом и крепко обхватил меня руками.

– Все в порядке? – прошептал он, осыпая мое лицо нежными поцелуями.

– Да, – выдохнула я и закрыла глаза.

Сделав глубокий вдох, Бенедикт оторвался от меня.

– Сейчас вернусь. – Он поднялся с кровати и натянул одеяло мне на плечи.

За несколько минут его отсутствия меня окончательно настигла усталость. Да, я действительно оказалась далеко не в такой хорошей форме, как предполагала. Зато теперь тем более счастлива.

Бенедикт вернулся и забрался ко мне под одеяло. Я прижалась к его обнаженной груди и вдохнула такой знакомый запах.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он с тихим беспокойством в голосе.

Я вздохнула:

– Хорошо.

– Не так, как обычно?

Он погладил меня по волосам, и я нахмурилась в замешательстве.

– Забавный вопрос, – невнятно пробормотала я.

Бенедикт замешкался.

– Устала?

– Мхм.

– Ладно. Тогда поговорим позже.

Моргнув, я приоткрыла глаза и подняла на него взгляд.

– Поговорим о чем?

Бенедикт едва заметно поморщился, но покачал головой.

– Сначала отдохни, Флоренс.

– Если ты вдруг опять захотел избавиться от меня, то теперь уже слишком поздно, – сообщила ему я и зарылась лицом в изгиб его шеи.

Бенедикт обнял меня крепче:

– Не волнуйся.

– Хорошо, – откликнулась я и глубоко втянула в себя воздух. Черт, от него так невероятно вкусно пахнет… Я никогда к этому не привыкну. Так же, как не привыкну и к тому чувству, которое вызывал во мне этот аромат. К этим влюбленным мурашкам, которые с каждым днем, проведенным вместе, становились все сильнее, вместо того чтобы угасать.

– Флоренс?

Мне безумно нравилось, когда он так произносил мое имя. Обволакивая его своим черным шелковым голосом и пропуская сквозь него отголоски своих чувств.

– Хм? – Я уже не смогу открыть глаза. Веки слишком отяжелели, а его тепло слишком убаюкивало.

– Все хорошо, – пробормотал Бенедикт и прижался губами к моему лбу. – Засыпай.

Он точно хотел сказать мне что-то еще. Естественно. Мы ведь ни о чем не говорили, кроме как о нас. Ни о государстве, ни о дальнейших планах. А ведь это самое важное. Если бы только я так чертовски не устала…

– А что там с указом? – пролепетала я.