Король уныния

— Он сам тебе это сказал или ты вложил слова в его уста?

— Пятьдесят на пятьдесят. Мы с твоим отцом дружили с детства и достаточно доверяли друг другу, поэтому ему не обязательно было озвучивать свои мысли, чтобы я их читал.

Ячейки на мгновение расплылись, а затем я проморгался.

— Отлично. Давай представим, что все, что ты сказал, правда. Какое отношение это имеет к завещанию?

— Не могу сказать точно. Он не говорил мне о том, что меняет завещание до самого конца, — признался Эдуардо. — Я не знал о новом пункте о наследовании и не знал, что буду входить в оценочную комиссию.

Оливковая ветвь от моего отца. Идея была настолько абсурдной, что мне хотелось смеяться, но Эдуардо не ошибся. Мой отец мог лишить меня наследства. Это была бы его последняя возможность насолить мне перед своей смертью.

Я думал, что он изменил условия наследования, чтобы манипулировать мной, заставляя делать то, что он хочет, даже после своей смерти. Это определенно было частью дела, но… возможно, в этой истории было что-то большее.

Или, может быть, я наивный и заблуждаюсь.

— Не похоже, чтобы он изменил свое мнение во время нашего последнего разговора, — сказал я.

Повзрослей, Ксавьер. Пора бы тебе хоть раз стать полезным.

Телефон выскользнул из моей руки, и я крепко сжал его.

— Я не говорю, что он был святым. У него была своя гордость, и я также подозреваю, что он думал, что ты отвергнешь любые его предложения. Последнее, чего хочет умирающий человек, — это еще одна ссора с сыном, — заметил Эдуардо. — Не стоит воспринимать все, что я сказал, как истину.

Слова Эдуардо еще долго звучали в моей голове после того, как я повесил трубку.

Первым моим инстинктом было отвергнуть его интерпретацию событий.