Корабль призраков

Ночная оттепель сменилась морозом: здесь был странный климат, в этой воронке времени, куда нас засосало вместе с другим, английским “Эскалибуром” Возможно, он скоро появится на горизонте, выбросит флаг “Я хочу установить связь с вами” – полотнище, вертикально разделенное на две части, желтую и серую. Он приблизится и под рев тюленей войдет в нас. И только тогда мы исчезнем, поглотив друг друга. В нашей кают-компании будет председательствовать капитан Николас О'Лири, а отдельный столик займут Клио, Лаккай, преподобный сэр Оливер Бейли и сэр Алан Маршалл, так зеркально повторившие друг друга.

Все может быть, все может быть…

* * *– Не надо принимать поспешных решений, Витя, – ласково сказала я Мещерякову.

– Нет, – твердо ответил он. – Я не останусь на этом корабле ни одного лишнего часа, ни одной лишней минуты…

Мы стояли у лееров на кормовой палубе, и ветер ерошил волосы хоккеиста. Макс, Антон и Филипп спускали на воду фанц-бот. Макс сидел в кабинке управления портальными лебедками, а Антон с Филей возились у бота.

Сейчас Мещеряков должен сесть в него, спуститься на воду и уйти от нас навсегда. В боте уже лежал запас, который приготовил сам хоккеист: тяжелый рюкзак с шоколадом, спиртом, веревками, галетами и парой бутербродов, – ничего легкомысленнее и печальнее, чем эти бутерброды и придумать невозможно.

– Останьтесь, – безнадежно попросила я. – Ведь это верная гибель.

– Нет. Я так решил – пусть так и будет. Я была в отчаянии, я не знала, какие аргументы привести.

– Пусть вы доберетесь до берега, пусть.

Здесь не так далеко, четыре километра – не расстояние…

– Доберусь, конечно, доберусь. – Мещеряков ободряюще улыбнулся мне.

– А потом?

– А что – потом?

– Что вы будете делать потом?

– Пойду вдоль берега. – Он сказал это вовсе не так уверенно, как мне хотелось. И как хотелось ему самому.

– Вдоль берега… Вдоль скал, да? Здесь на четыреста километров ничего нет. И растительность может появиться только… Я даже не знаю, когда она может появиться. У вас нет даже ружья…

– У меня есть нож.

– упрямо сказал юный Мещеряков.

– Нож! Таким ножом можно резать только хлеб.

– Это хоть что-то… Во всяком случае, у меня хотя бы будет надежда.

– Надежда? Какая надежда?

– Надежда на то, что если я и умру, то умру сам. Я не хочу дожидаться смерти на этом проклятом корабле. Все равно у вас осталось не так много дней… Я постараюсь продержаться дольше. Я не буду ждать, пока за мной придут. Что-тo или кто-то. Я ухожу.

– Это путь в никуда, Витя.