Копейщик

Акимка произвел беглый осмотр печи и сообщил, что дымоход забит, а обвалившиеся кирпичи можно приладить. И тогда закипела работа. Они отодвинули входную дверь, чтобы иметь доступ наружу. Акима сбегал на двор и притащил посудинку с водой. Насобирал куски ссохшейся глины, размочил их в воде и на таком растворе вставил отпавшие кирпичи.

Вася с Макаркой нашли длинный шест, и на один конец его навязали веток наподобие веника, залезли на крышу, засунули шест в трубу и прочистили дымоход.

Потом они вернули входную дверь на место.

— О, а вот и бобры подтянулись, — Акимкин возглас вернул его в действительность.

Повернувшись, Вася и впрямь увидел, что в «их» каморку зашли двое пареньков из бобрового народа. Он припомнил, что они шли вместе с их обозом, и, судя по всему, тоже «перешли в распоряжение» сотника Куча.

— Нам сказали, что здесь последняя десятка живет, — сказал один.

— Принимай нас к себе в десятку, — сказал второй.

— Э-э. Кто сказал? — переспросил Васька, — В смысле, а почему я-то принимать вас должен?

— А кто? — недоуменно переспросил первый.

Вася посмотрел на Акиму, но тот только усмехнулся и промолчал.

— Ну, ладно, — сказал Васька, — Потом разберемся. Как вас зовут-то?

— Бака, — сказал первый.

— Дука, — сказал второй.

— Значит так, Бака и Дука. Нам надо починить нары. Возьметесь?

— Так точно, — ответили Бобры по-военному, и подоставали из-за поясов небольшие топорики. Они оказались ребятами способными к работе, и к вечерней поверке у них уже было пять готовых нар."

"Сотник Куч все-таки нарвался на выговор от Вепря за пререкания с начальством и неуважительное обращение с боевыми товарищами равными по званию.

Не откладывая, он устроил поверку, чтобы сверить свои подсчеты. Куч шел по рядам своей сотни со списком. Один за другим, начиная с головы сотни, парни делали шаг вперед и называли свои имена.