Константа

— Как самочувствие, Евгения? — пробасил Тарасыч, заметив проблески разума в тумане глаз.

Вяло поморщилась и с трудом кивнула на его «ну, поспи, поспи, с утра как новая будешь». Он врач, ему виднее, потому, с трудом повернув голову, уловив переходящее мерцание плавленого золота, снова канула в спасительное забытье. С янтарным бликом и медовым вкусом.

* * *Тарасыч почти не наебал, утром мне действительно стало на порядок лучше. Не новенькая, конечно, но вполне сносное б/у. Оглядев руки с проколотыми венами, направилась разведывать обстановку, предварительно просмотрев молчащий телефон.

Анохин пил кофе в трапезной, оперевшись бедром о подоконник и глядя на бумаги у себя в руке. Когда я, относительно посвежевшая и уже даже почти не б/у вышла из ванной и села за стол, притягивая к себе кружку свежего кофе, не переводя на меня взгляда от бумаг, произнес:

— Шалом, Андрюха. Спасибо, что живой.

Я слабо скривилась и оглянулась на барную стойку. Пустую. Так-так…

— Чистилище сейчас? — загрустив, отпила кофе, глядя в стол.

Он молчал довольно долго, напрягая все сильнее. Наконец, отставив кружку с недопитым кофе на подоконник, произнес:

— Я не имею нездоровых влечений вроде таких как пытать полутрупы. Через час лекари к тебе приедут, тельце бренное чистить. Вечером должна более-менее в себя прийти, вот тогда мы с тобой и пойдем по всем кругам ада. Минуя чистилище. Готовься, у меня интересные вопросы, Андрюш.

Мрачно смотрела на его кружку, когда он выходил из столовой, навстречу приехавшему Сане.

Время до вечера, как я его не умоляла, промчалось быстро.

В основном потому, что Тарасыч знает толк в исцелениях и после его капельниц меня хорошо так рубануло, а разбудил Саня, когда сумраком уже укрыло город. Сообщил, чтобы собирала вещи и вышел из комнаты.

Конспиративный, еще молчащий телефон на дно рюкзака, умыться, нормально одеться и вслед за Саней, скучающим дотоле у косяка входной двери, на выход.

— Женя, — позвал Саня, откинув упавшую на лоб темную прядь, когда мы спускались в лифте и он набирал сообщение.

 — Мы, никто из нас, никогда не обсуждаем решения Кости. Вообще и никогда. — Отправил смс и посмотрел на меня, опираясь плечом о хром стенки лифта, оценивающе разглядывая мое непроницаемое лицо. — Так же не уточняем, не задаем вопросов. Жизнь не единожды поворачивалась так, что любое сомнение, хоть малейшее, выглядело предательством, — пронзительный и не по возрасту тяжелый взгляд изумрудных глаз. — Я сделаю то, что он сказал, то есть привезу тебя.