Константа

— Твою ж за ногу… — уныло провыла Таня не справившись с балансом, когда обувала вторую сандалю на высокой резной платформе и попыталась проскакать вперед, чтобы не утратить равновесия, но ее спасла гоготнувшая Лиза, перехватив за плечи и прижимая к себе.

— Пострывай, моя храциозна лань, — с отчетливым украинским говором фыркнул Кирилл, завершая звонок и опускаясь на корточки перед ней, чтобы застегнуть на лодыжке три черных тонких ремешка.

Таня смотрела на него, так по простому сидящего на корточках у ее ног, смотрела с особым женским выражением в глазах, накрывая ладонью пальцы Лизы переплетенные под ее грудью.

Переплетая с ней пальцы. Кирилл неторопливо и последовательно застегивал ремешки на ее лодыжке, а они смотрели так, что не охарактеризовать. Так… по-женски, что ли, когда мужчина помогает обуться. Мне показалось, что когда он вставал с корточек то, качнувшись вперед, коснулся кратким поверхностным поцелуем колена Тани, но я не была уверена, ибо он выпрямился, а за его спиной я не могла разглядеть лица Лизы и Тани.

— Чего застыли-то? — отчетливо смех в ментоловых интонациях. — Ли, тебя тоже обуть? Одеть? Наоборот?

— Я сегодня не ту обувь выбрала, — вздохнула она, разочарованно глядя на свои балетки, отпуская Таню уже открывающую дверь.

— Так нечего ноги портить, — усмешка в голосе Кирилла, резкое и в то же врем очень осторожное движение, когда подхватывал Лизу на плечо, одновременно прижимая к другому только шагнувшую за порог, рассмеявшуюся Ташу. — О, привет, Зеля.

— Выволакиваешь своих берсерков с фронта? Какой ты молодец.

 — Смеющийся голос Зелимхана, посторонившегося, когда невозмутимо кивнувший Кирилл выходил из апартаментов.

Действительно раскрепощен. Раскрепощены. Когда вне режима. Чувствуя, как снова все погружается в трясину, поволоклась в свою комнату.

* * *Состояние полукоматоза. Спать не спишь, тело деревянное, в голове кисель, счет времени, как понятие, вообще перестало существовать.

Первое осознание — шум за пределами комнаты. Кто-то разговаривал, потом хлопок входной и вскоре, а может и через время, дверь спальни приоткрылась.

Признаков жизни я не подавала, не хотелось. Просто тишина и темнота. Красота для овоща и его овощебазы.

Дверь закрылась и обоняния коснулся смутно знакомый запах. Парфюм, вроде бы, и я знаю от кого так пахло, а вспомнить не могу сразу. Да и не хочется.

Потом о себе заявил мочевой пузырь. Странное дело, в голове болото, эмоциональный диапазон на нуле, а физические потребности осознаются и выполняются.