Конкурс убийц

 — Гуров улыбнулся своей самой наивежливейшей улыбкой. — Я обязательно прочитаю этот роман, как только закончится следствие, — пообещал он. — Поэтому не стоит его пересказывать, а то будет неинтересно.

— Хорошо-хорошо, — замахал ручками Голубев. — Но рекомендую! Не пожалеете, — таинственным голосом добавил он. — Роман был номинирован и признан лучшим детективом последних пяти лет.

— Вот даже как, — удивился Гуров, и ему вдруг и вправду захотелось узнать, насколько эта рецензия соответствует истине.

— Нет, подробностей мы не знаем, — нехотя признался Голубев.

— Ольгу Михайловну мы встречаем только на таких вот мероприятиях, — обвел рукой комнату Калистратов. — Я имел в виду на конкурсах, встречах писателей с читателями и на других светских раутах, — пояснил он.

«Надо же, как он пафосно выразился — светских раутах. Этакий писательский бомонд», — усмехнулся про себя Гуров, а вслух спросил:

— А у Евгения Петровича, вернее, у четы Кирьяновых, были среди писателей близкие друзья?

— Да, конечно же, были, — кивнул Голубев.

— Наверняка были, — согласился с ним Калистратов. — Но мы их не знаем. Мы сами, видите ли, не из Москвы, а из Питера. Поэтому… — развел он руками.

— Значит, вы не в курсе и личной биографии Кирьянова или его жены? — уточнил Гуров.

— Все, что мы знаем о Евгении Петровиче, есть в интернете. Мы как-то больше в курсе тех интриг, которые плетутся, вернее, плелись вокруг Евгения Петровича в Союзе, — поджал полные губы Голубев.

Гуров понял, что писателю явно хотелось поговорить с ним о внутренних склоках и сплетнях, которые варил котел Союза, но это удовольствие Лев Иванович решил оставить для Пятакова и его помощника Лемешева.

— Вот и хорошо. — Лев Иванович встал. — По этому поводу к вам обязательно заглянет оперативник, ведущий следствие, и вы все ему расскажете.

— Да, — нехотя выдавил из себя Голубев, а Калистратов и вовсе промолчал.

— Скажите, а сегодня утром никто из вас не слышал хлопка или чего-то еще, похожего на выстрел? — Лев Иванович остановился у двери.

— Нет, ничего мы не слышали, — переглянулись писатели, и Голубев, ехидно посмотрев на Льва Ивановича, спросил:

— А вы с супругой тоже ничего не слышали?

— Нет, но мы-то находимся не за стенкой, а через коридор.