Конкурс убийц

Двор был почти пуст, лишь на детской площадке грустно клевала носом молодая женщина, а двое погодков в ярких костюмчиках лепили и ломали в песочнице, быть может, первые в своей жизни куличики. «Не обманула Светлана, и правда тихий двор. Пока, — подумал Гуров, выходя со двора на тенистую улицу. — Посмотрим, на что этот покой сменится вечером».

Он добрался до исторического центра на очаровательно старомодном дребезжащем трамвае. О том, что жизнь вот-вот забьет ключом, его известил промоутер в форменной кепке, сунувший Гурову прямо в руки листовку.

— Это я удачно попал, — пробормотал полковник и поднял голову, заслышав звуки музыки.

Исторический центр Онейска оправдывал свое название полностью.

Но главное было в том, что отличало обычный, в общем-то, Онейск от множества прочих городов российской глубинки, делало его уникальным. И загадку этого волшебства Гуров разгадал, едва появившись в городе.

Граффити. Расписано с разной степенью профессионализма и завершенности было почти все: автобусы и автобусные остановки, гаражи и стены домов — причем как частных, так многоэтажек, рядом с которыми стояли пожарные машины и автокраны с монтажными люльками.

В редком дворе не стояли микроавтобусы, доверху забитые баллончиками с краской, порошками, кистями, растворителями, даже ветошью. На каждом свободном пятаке тут же устанавливалась палатка, в которой продавалось то, что могло бы понадобиться художникам для творчества, для того, чтобы отмыться после творчества, или фастфуд и напитки.