Конкурс убийц

— Ну, показалось, это еще… — начал было возражать Лев Иванович, но Станислав оборвал его:

— Погоди, не перебивай. Дай рассказать до конца. После того как я показал ей пуговицу, она начала нервничать, невпопад отвечать на мои вопросы, часто посматривала на часы. В общем, делала вид, что куда-то торопится. Я как бы невзначай упомянул, что Александр был приемным сыном Ольги Михайловны, которую обвиняют в убийстве мужа. Мира очень удивилась. А когда я начал спрашивать ее подробно о ключ-карте, которой она пользуется, когда делает уборку в номерах, то она начала путаться в показаниях еще больше.

— А открывала она выход на крышу каким-то другим ключом?

— Да, это отдельный ключ, который всегда должен находиться у старшей горничной, у Родниной.

— Понял. Отдает ключ или Мире Евсеевой, или второй девушке-сменщице. Не помню, как ее имя. Так что же, получается, что Мира не помнит, где была ключ-карта в момент убийства Кирьянова?

— В том-то и дело, что она потом, когда я на нее нажал, созналась, что на какое-то время потеряла ключ-карту из виду. Она вроде бы как лежала у нее на тумбочке в комнате, но когда она открыла выход на крышу и вернулась к себе, то не нашла ее там и перепугалась.

— Хм, и что? Она его потом нашла, как я понял, раз никто не заявлял о потере?

— Нашла. Хотя она мне неохотно призналась, где именно она его нашла. И знаешь, где он был? На полу, возле лифта. Не того лифта, которым пользуются гости отеля, а рядом со служебным. Тот, что находится рядом с выходом на служебную стоянку.

— Вот знал же я про этот лифт! — Гуров с досадой рубанул ладонью воздух. — Но упустил, не подумал, что на нем можно спуститься и выйти через запасный выход.

— И выйти, и войти, — добавил Крячко.