Конокрад и гимназистка

— Лошадь какая? Какой масти?

— Не знаю, не разглядела я, — Фрося смотрела широко распахнутыми, почти круглыми глазами, — у меня как ум из головы выпал…

Вася-Конь крутнулся на одном месте, в отчаянии махнул сжатым кулаком и выругался. Он не знал, что делать. Бежать? Куда? Искать? Где?

— Господи, как же я Сергей Ипполитычу с Любовь Алексеевной скажу? — всхлипнула Фрося.

Вася-Конь замер. Затем, ни слова не говоря, схватил ее за руку и почти побежал к проспекту. Фрося пыталась что-то спросить у него на бегу, но он лишь мотал головой, словно отгонял надоедливую муху.

— А куда гнать-то? — разбирая вожжи, сердито спросил извозчик.

— К шалагинской мельнице, к конторе гони! Да шевелись ты, пим дырявый!

Щелкнул кнут, конские копыта глухо ударили в притоптанный снег.

На пороге конторы Вася-Конь снова ухватил Фросю за руку и втащил следом за собой в кабинет Сергея Ипполитовича, который ловко перекидывал костяшки на счетах, быстро записывал цифры на лист бумаги и так был увлечен своим делом, что даже не услышал, как открылась дверь.

— Что случилось? — Словно очнувшись, он резко сбросил костяшки на счетах и встал из-за стола. — Фрося, почему ты здесь? Кто этот молодой человек?

Фрося торопливо, сбиваясь, начала рассказывать. И по мере того, как она рассказывала, лицо Сергея Ипполитовича все сильнее бледнело, а вздрагивающие пальцы то застегивали, то расстегивали пуговицы на жилетке.

— В полицию надо… срочно… сообщить… пусть ищут…

— Не надо, — остановил его Вася-Конь и заступил дорогу к вешалке, — сначала договоримся, а уж после — в полицию. Они меня ищут, а чтоб узнать, где я, Тонечку скрали…

— Не понимаю! Вы о чем говорите, молодой человек?

— Вот и хочу рассказать, чтобы понятно стало.

Совершенно сбитый с толку, Сергей Ипполитович отошел к креслу, крепко ухватился руками за высокую спинку, словно боялся упасть. Не поднимая глаз, он слушал Васю-Коня, и пальцы его, намертво сомкнутые на деревянной спинке кресла, постепенно белели.