Конец вечности

Камеры Зонда обследовали почти всё небо, мы тщательно изучаем снимки, но ничего интересного пока не обнаружили.

— Ничего?

— Пока ничего. Но ведь ты сам сказал, что работы у нас на многие годы. Конечно, нашлось много такого, от чего астрономы наши в полном восторге. Находки поддерживают в них рвение и интерес к делу. Однако мы пока не получили от них ни намёка, ни даже тени намёка на то, куда подевался Ротор. Пока, во всяком случае. Насколько я понимаю, у нас нет никаких оснований предполагать, что у всех трёх солнц альфы Центавра могут оказаться планеты.

— Почему ко мне?

— Потому что твоя бывшая жена возглавляла работы по Дальнему Зонду.

— Не совсем. Она была назначена главным астрономом, когда все данные уже были получены.

— Да, работами она руководила с самого начала, но тогда выходит, что её назначение неспроста. Неужели она так и не проговорилась о том, что именно обнаружил Дальний Зонд?

— Ни словом. Погоди, ты сказал, что камеры Дальнего Зонда сумели снять почти всё небо?

— Да.

— Что значит «почти»?

— Ну, не могу сказать точно.

— Или больше?

— Может быть, больше.

— Интересно…

— Что тут интересного?

— На Роторе распоряжался один тип по имени Питт…

— Нам это известно.

— Мне кажется, я знаю, как он поступил бы. Питт передавал бы результаты, полученные Дальним Зондом, понемногу — так сказать, в порядке исполнения соглашения по науке, и всё прочее. И ко времени исчезновения Ротора оказалось бы, что часть информации они нам так и не успели передать. Ну процентов десять, может, даже меньше.

— Именно та часть неба, куда ушёл Ротор?

— Возможно.

— Но у нас же её нет.

— Она у нас есть.

— Как это?

— Ты же сам только что удивлялся, что такого мог обнаружить Дальний Зонд, о чём не знали бы в Солнечной системе. Зачем тратить время на то, что они передали нам? Нужно выяснить, снимки какого участка неба они не передали, и подробно изучить его по собственным звёздным картам.