Конец вечности

— A-а! Ты ведь правый в триаде Уна?

— Да.

Голос Жёсткого словно стал мягче.

— Боюсь, ты сейчас не сможешь повидать Эстуолда. Его тут нет. Но, может быть, ты захочешь поговорить с кем-нибудь другим?

Тритт молчал, не зная, что ответить.

Тогда Жёсткий сказал:

— Возвращайся домой. Поговори с Уном. Он тебе поможет. Ведь так? Возвращайся домой, правый.

И Жёсткий отвернулся. Он, казалось, был занят чем-то, что совсем не касалось Тритта, и Тритт продолжал стоять в нерешительности. Потом он двинулся в другую пещеру, струясь совсем бесшумно.

Сначала Тритт не понимал, почему он свернул именно сюда. Просто он ощущал, что так будет лучше. А потом вдруг всё стало ясно. Вокруг была лёгкая теплота пищи, и незаметно для себя он уже поглощал её.

Тритт подумал, что вроде бы он и не был голоден — и всё-таки он ест и получает от этого удовольствие.

Солнца нигде не было видно. Тритт инстинктивно посмотрел вверх, но, конечно, увидел только потолок пещеры.

Ун порой раздражал его, задумываясь о множестве вещей, которые не имели никакой важности. И вот теперь он — Тритт! — вдруг тоже задумался. Но ведь он задумался об очень важной веши. Внезапно ему стало ясно, до чего она важная. На мгновение весь замерцав, он понял, что не смог бы задуматься, если бы что-то внутри не подсказало ему, насколько это важно.

Он сделал всё очень быстро, поражаясь собственной храбрости. А затем отправился обратно. Поравнявшись с Жёстким — с тем, которого он спрашивал про Эстуолда, — он сказал:

— Я возвращаюсь домой, Жёсткий-ру."

"Жёсткий ответил что-то невнятное. Он по-прежнему делал что-то, наклонялся над чем-то, занимался глупостями и не замечал самого важного.

«Если Жёсткие действительно так могущественны и умны, — подумал Тритт, — то как же они могут быть такими глупыми?»

Глава За

Дуа почти незаметно для себя самой направилась в сторону Жёстких пещер.