Конец лета

Я ухожу.

– Я тебя не отпущу. Ты умрешь с голоду!

Марк рассвирепел, в его глазах вспыхнули злобные огоньки. Он не собирался позволять Динне забрать у него то единственное, что было для него важно, – его ребенка.

– Для того чтобы выжить, ты мне не нужен. Однако оба понимали, что это бравада.

– И что же ты собираешься есть, дорогая моя? Краски? Или будешь продавать свои картиночки на улицах? А может, вернешься к любовнику?

Динна вздрогнула так, будто Марк ее ударил.

– К какому любовнику?

– Думаешь, я ничего не знаю? Ты так уверена в своей непогрешимости, лживая сучка? Читаешь мне проповеди о моем.

Динна побледнела.

– Что ты хочешь сказать?

– Именно то, что ты думаешь. Когда я улетел в Афины, у тебя тут, как я понимаю, завязалась интрижка. Не знаю с кем, да меня это и не интересует, потому что ты моя жена и будущий ребенок мой. Ты принадлежишь мне, вы оба мои, понимаешь?

Внутри у Динны все вскипело от гнева.

– Да как ты смеешь такое говорить? Может быть, когда-то я тебе и принадлежала, но теперь я не твоя и никогда больше твоей не буду! И ребенок никогда не станет твоей собственностью. Я не позволю тебе сделать с ним то, что ты сделал с Пилар.

Марк посмотрел на Динну с лестницы и злорадно усмехнулся:

– У тебя, дорогая, нет выбора, этот ребенок мой. Он мой, потому что я решил его принять, стать его отцом, не прогонять тебя, несмотря на то что ты сделала. Только помни, что мне все известно.

Некоторое время Динна стояла не шелохнувшись и молча наблюдала за Марком. Потом она спросила ровным, абсолютно бесцветным голосом:

– Марк, значит, этот ребенок не твой? Марк неуклюже поклонился и кивнул:

– Совершенно верно.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что женщина, против которой ты так негодовала, не хочет иметь детей, и ради нее я несколько лет назад сделал вазэктомию.

Теперь уже Динна пошатнулась и машинально схватилась за спинку стула. Марк смотрел на нее, явно довольный произведенным эффектом.

– Понятно.

Наступила долгая напряженная пауза.

– Почему ты решил рассказать мне об этом именно сейчас?

– Потому что я устал от лжи. И мне надоело видеть твою жалкую несчастную физиономию.