Конец лета

В последнее время их общение свелось к телефонным разговорам, и сейчас он был буквально опьянен ее обаянием. Он с трудом сдерживался, чтобы не обнять ее. Наконец они сели в арендованный им лимузин, и Марк получил возможность к ней прикоснуться, дотронуться до ее лица, до ее тела, прижать к себе и жадно поцеловать."

"– Господи, как же ты хороша! – прошептал он, с трудом переводя дыхание.

Шанталь улыбнулась. Теперь хозяйкой положения стала она, и, казалось, сама ее власть смеялась над Марком из глубины ее глаз.

– Глупый, если бы не моя настойчивость, ты бы, наверное, не подпускал меня к себе целый год.

– Нет, просто обстоятельства складывались не в нашу пользу.

Шанталь закатила глаза и вздохнула.

– Теперь это уже не важно, все позади. Пока мы вместе, все остальное меня не интересует.

Марку хотелось спросить, сколько времени она собирается пробыть в Америке, но он не решился. Он вообще не хотел с ней разговаривать – только обнимать ее и заниматься с ней любовью до бесконечности.

Лимузин остановился перед отелем «Хантингтон», Марк помог Шанталь выйти.

– Марк, это ты? – сонно спросила Динна.

Она приподняла голову от подушки и улыбнулась в темноте. Был третий час утра, и она уже часа два как спала.

– Да, а ты кого ждала, президента?

– Нет, тебя. Почему так поздно?

Марк даже не позвонил, что задержится, но Динна не волновалась.

– Засиделся с приезжими клиентами. Мы весь день проводили закрытую встречу, даже на ленч не выходили.

Вместо ленча в ресторане они заказали еду в номер, а обед по особому распоряжению Марка им доставили из «Л'Этуаля».

– Звучит очень скучно.

Динна улыбнулась и перевернулась на другой бок.

– Как ты себя чувствуешь?

Марк отвернулся от нее и начал раздеваться. Было странно вернуться домой, к жене. Он чуть было не остался с Шанталь на всю ночь, но в последний момент передумал – к этой стадии еще нужно было подготовиться.

– Спасибо, нормально, спать очень хочется.

– Ну и хорошо, мне тоже.

Марк лег в их общую постель, дотронулся до щеки Динны, поцеловал ее – поцелуй пришелся куда-то в макушку – и сказал по-французски:

– Bonne nuit. Спокойной ночи.

То же самое он сказал перед уходом Шанталь, только тогда он еще добавил «mon amour» – любовь моя.