Конец лета

Доктор замер на несколько мгновений, потом подался вперед и взял Динну за руку.

– Бог мой, Динна, мне очень жаль...

– Нам тоже.

– И даже несмотря на это, вы не хотите другого ребенка?

– Во всяком случае, не так. И не сейчас. Я просто не могу. Я хочу сделать аборт. Вот почему я пришла к вам.

– И вы думаете, что сможете спокойно жить дальше, сделав аборт? Вы же знаете, когда дело будет сделано, ничего уже нельзя будет изменить. Аборт почти всегда оставляет у женщины чувство вины, раскаяния, сожаления. Вы будете ощущать последствия очень долго.

– В теле?

– Нет, в сердце, в душе. Чтобы спокойно отнестись к аборту, надо очень сильно желать избавиться от ребенка. А вдруг срок, определенный во Франции, был ошибочным и существует вероятность, что ребенок от другого мужчины? В этом случае вы бы тоже хотели сделать аборт?

– Я не могу рисковать. Если это ребенок Марка, я должна от него избавиться. И у меня нет оснований думать, что врачи ошиблись в сроке.

– Людям свойственно ошибаться, я сам порой допускаю ошибки.

– Я должна справиться. Вы можете это сделать?

– Да – если вы действительно этого хотите. Но сначала я должен сам вас осмотреть. А вдруг окажется, что вы вообще не беременны?

Но Динна оказалась беременна. И доктор Джонс согласился, что, по всей вероятности, срок ее беременности – два месяца, хотя на столь ранней стадии всегда трудно сказать точно.

– Завтрашний день вам подходит? – спросил врач. – Приезжайте к семи утра, и тогда к пяти часам вечера вы уже будете дома. Вы собираетесь рассказать Марку?

Динна отрицательно покачала головой:

– Нет. Я скажу ему, что у меня был выкидыш.

– Ну а если вы все-таки решите остаться с Марком и захотите завести еще одного ребенка, но окажется, что после операции вы не можете забеременеть? Что тогда? Вас не замучает чувство вины?

– Нет.

"– Вы уверены?

– Совершенно.

Динна встала. Врач кивнул и записал на листке адрес больницы, в которую ей нужно будет приехать утром.

– Это опасно?

Почему-то раньше этот вопрос у Динны даже не возникал. По большому счету ей было все равно.