Комбинация

Москва

Петр пил.

Грустно. Печально. Подавленно.

Сразу после смотра Бутырского полка слег и скоропостижно преставился Лефорт. И вот — поминали. Сорок дней.

— Было у меня две руки. — мрачно произнес царь, глядя на Меншикова. — А теперь осталась одна, да и та — вороватая…

Тот нахмурился и даже как-то смутился.

— Что молчишь?

— Я же дал зарок.

— С утра не воровать? До завтрака?

— Минхерц… — обиженно прогнусавил Александр Данилович. Причем сделал он это нарочито максимально смешным образом, чтобы развеселить государя.

Тот ухмыльнулся и развивать тему не стал.

Лефорт умер. А вот идея сына на удивление заработали.

Англия и Голландия действительно заплатили. По четыреста тысяч талеров каждая, то есть, примерно, по двести тысяч старых рублей[7]. Для них — скромно. Для России же в 1699 году это четверть годовых поступлений в казну. Причем их удалось получить сразу и твердой монетой.

Петр хоть и наглел, но не сильно.

Просил разумное. Объяснял доступно. Поэтому и все выгорело.

Конечно, хотелось получить больше.

Что для Англии, что для Голландии эти деньги были куда как меньше годового их расхода в случае войны. И их удалось убедить, что невмешательство России позволит завершить эту весьма вероятную драку много быстрее ожидаемого. Ясное дело, что не такими словами, а намеками. Однако те посчитали нужным их понять и сделать правильные выводы.

Австрия колебалась.

Петр пытался убедить Леопольда в том, что османы обязательно ударят в спину, если не будут заняты кем-то.

Франция также не желала платить за войну России с Турцией. Слишком невысокого было ее мнение о войске Петра. Из-за чего царевич предложил отцу сменить тактику, и уже просить с них денег за помощь в склонении Швеции в объятья Франции.

Эта услуга французского посланника заинтересовала. Впрочем, кошелек развязывать Париж все равно пока не спешил…

Меншиков заботливо подлил царю, стараясь не мелькать перед глазами.