Комбатант

И невольно усмехнулся: огнестрельного оружия при них не видно, это и понятно: оба их больших вороненых пистолета заокеанской экзотической марки «Colt» Бестужев давным-давно, завернув в газету, выбросил в урну для мусора, потому что в хозяйстве они никак не могли пригодиться: где в Европе найдешь патроны для этаких уникумов?

— Бросьте ножик, а то порежетесь нечаянно, — сказал Бестужев держа обоих под прицелом. — Вот так, прекрасно… Господа, у вас, я вижу, скверная привычка постоянно оказываться у меня на дороге… Когда-нибудь это меня выведет из терпения, предупреждаю честно.

Оба таращились на него так, что верилось: живьем сожрать готовы. Тот, что повыше, зло выплюнул целую череду коротких непонятных слов — судя по интонации, поносил Бестужева на чем свет стоит.

— Ну, разумеется, я вас тоже уважаю, сударь… — усмехнулся Бестужев. — А ну-ка, живенько ложитесь на пол, лицом вниз! Кому говорю! Или полагаете, я настолько гуманен, что не буду в вас стрелять? Да запросто… Ну?!

Оба, ворча, поругиваясь и бросая злобные взгляды, выполнили приказание.

Все было кончено через несколько минут: оба злодея, надежнейшим образом связанные, перенесены в соседнюю комнату. Агентов Бестужев оставил там же — не столько в качестве караула для пленников, сколько из нежелания посвящать посторонних, в общем, людей в некоторые секреты."

"Спрятал пистолет, встал посреди комнаты и, сложив руки на груди, принялся разглядывать связанную американскую красотку.

— Прямо-таки старинная легенда, — сказал он, усмехнувшись. — Принцесса, рыцарь и дракон. Рыцарь, положа руку на сердце, не особенно и романтичен, драконов, правда, целых двое, они, как драконам и полагается, самого отвратного облика… Зато принцесса, что тут скажешь, очаровательна…

Луиза выглядела не испуганной — скорее, злой, как сто чертей, глаза из-под растрепавшейся челки так и сверкали уже знакомой строптивостью.

— Что вы торчите, как истукан, и пялитесь! — огрызнулась она. — Развяжите меня!

— Одну минуту, — вежливо сказал Бестужев. — Тысяча извинений, но с вами не обойтись без некоторых предосторожностей…

Комната определенно служила кабинетом, судя по обстановке. Подойдя к письменному столу, Бестужев увидел на нем открытую чернильницу, перо и телеграфный бланк, исписанный мелким, бисерным почерком.