Комбатант

Там лежали на полу две женщины: одна грузная, пожилая, в темном платье (ей и принадлежали увиденные Бестужевым из коридора ноги), вторая совсем молоденькая, в синем платье с кружевным передничком. Более всего они походили на кухарку и горничную, каковыми наверняка и являлись. Обе были довольно-таки тщательно связаны по рукам и ногам толстой сероватой веревкой (целый моток ее валялся тут же, у двери), рты заткнуты какими-то тряпками, для надежности прихваченными завязанными ниже затылка повязками.

С первого взгляда чувствовалось, что тут потрудились не дилетанты, а люди, поднаторевшие в подобном ремесле…

Обе пленницы уставились на Бестужева снизу вверх то ли со страхом, то ли с надеждой. Не было ни времени, ни возможности изображать благородного избавителя, и Бестужев, приложив палец к губам, покинул кухоньку.

Оказавшись на первом этаже, прислушался. Вверху, на втором, явственно раздавались мужские голоса, вопившие нечто неразборчивое. Чтобы не оставить в тылу возможного противника, Бестужев как можно тише прошелся по дому, открывая тихонько все попадавшиеся ему двери, — но ни одной живой души не обнаружил.

Стал осторожно, на цыпочках, подниматься по лестнице, взяв направление на злые, раздраженные голоса.

Дверь приоткрыта. Судя по расположению комнат, именно отсюда упал вниз с подоконника цветочный горшок… Бестужев встал около двери, держа пистолет наготове, жадно прислушиваясь.

Два мужских голоса наперебой талдычили что-то, временами отзывался женский, в основном краткие реплики.

Судя по тону, там звучали плотные угрозы и запугивание — Бестужев не понимал ни словечка, но интонации ни с чем спутать нельзя…

Опередили, подумал он, особо не сокрушаясь — ничего, явно жива, никуда не денется… Он стоял, ругаясь про себя: вполне может оказаться, речь там идет о весьма полезных для него секретах, но языком этим он не владел и ни словечка понять не мог, вот незадача-то…

Ворвался в комнату, с первого взгляда оценил обстановку.

Американская мисс Луиза Хейворт (имя, похоже, настоящее) с той же несомненной сноровкой была привязана к стулу той же сероватой толстой веревкой, вот разве что рот у нее свободен. Над ней грозно нависли двое субъектов мужского пола, один — с большим складным ножом в руке. Стоило им обернуться на шум, как Бестужев вмиг узнал парочку вульгарных американцев, навестивших фургон Живой Молнии.