Комбатант

 — Чего доброго, он вовсе не пытался добиться, чтобы в меня предосторожности ради палили без предупреждения?

— Нисколько, — сказал Ксавье. — Наоборот, он всячески подчеркивал, что вас следует брать целым и невредимым… и ради вашего же блага немедленно отправить в лечебницу, где врачи незамедлительно приступят к процедурам, инъекциям и прочим необходимым средствам…

— И они, конечно, приступят незамедлительно, — горько усмехнулся Бестужев. — Коли уж сведения о «больном» исходят от столь высокопоставленной и уважаемой персоны?

— А как бы вы поступили на их месте? — с вымученной усмешкой пожал плечами Ксавье.

Бестужев ничего не мог с собой поделать — оставляя в стороне все прочее, он испытывал нечто вроде нешуточного восхищения Гартунгом, как охотник восхищается зверем, а врач особенно заковыристым болезнетворным микробом. Ничего не скажешь, умен и коварен, ни простоты, ни вульгарности, напоминает скорее какого-нибудь исторического интригана времен Возрождения, этакого Чезаре Борджиа. Из тех, кого никак нельзя назвать мелкими, примитивными… Злая интрига, возведенная в степень высокого искусства…

Ну восхищаешься невольно, и все тут! Тонко придумано, изящно сработано, чтоб его черти драли… И труп ротмистра Бестужева (все равно, подстреленного паникующим агентом или зарезанного сокамерниками), и ненароком оставшийся в живых Бестужев в лапах французской полиции равно таят в себе определенную угрозу для Гартунга.

А вот проведший какое-то время в парижском желтом доме, напичканный лекарствами ротмистр Бестужев — ни малейшей. Авторитет французских психиатров высок. Авторитет Гартунга в Департаменте — тоже. Кто станет всерьез прислушиваться к бывшему пациенту французского бедлама? Вежливо спровадят, мягонько выпихнут в отставку с хорошей пенсией, посочувствуют и забудут всё… Ах, Аркадий Михайлович… Он отыскал-таки способ добиться всех своих целей и устранить все возможные угрозы. Правда, для успеха нужно, чтобы Бестужев непременно попался… А это еще вилами по воде писано… Но если сцапают, все пройдет, как по нотам. Кто будет уличать Гартунга в том, что его не предупреждали из Петербурга о развивающемся безумии Бестужева? Не Ламорисьер же. А в Петербурге он, разумеется, скажет, что ротмистр на его глазах подвинулся разумом, вот и пришлось…

— Но Руссиянова, конечно же, ищут всерьез? — сказал Бестужев.

— Именно что Руссиянова, — кивнул Ксавье. — Вы сами представляете, как полиция в таких случаях действует… С этим паспортом вам ни за что не выехать из страны.