Колыбельная для моей девочки

В идеале коробки следовало вскрывать в лаборатории или иной стерильной среде на случай, что в них сохранились биологические следы, пригодные для анализов, но порядок передачи и хранения вещественных доказательств был давно нарушен: Арнольд Войт, по словам его вдовы, не однажды открывал коробки у себя дома – и он, и члены его семьи могли невзначай занести что угодно. Кроме того, коробки хранились в подвале, наверняка сыром. Какие бы вещдоки в них ни находились, суд их уже не примет.

Однако, если есть хоть что-то для повторного анализа, это может вывести ее на след, а новые улики, которые непременно обнаружатся в ходе расследования, уже можно будет использовать в суде.

Единственное утешение – темноволосая женщина спасала девочку, не жалея себя. Значит, она ее любила.

Малютку не бросили, не подкинули чужим людям – ее старались защитить.

Привязав уголки пластиковой «скатерти» к ножкам стола, Энджи отступила, оглядев результат. Импровизированный штаб расследования начинал обретать очертания. С усилием приподняв коробки, Энджи водрузила их на подготовленный стол и начала освобождать стену от фотографий и картин. Аккуратно, но быстро Энджи подогретым клеем крепила на стену меламиновые листы, чтобы получилась огромная маркерная доска для изображения места преступления. Как потом отдирать меламин, Энджи решила пока не думать.

Пока клей высыхал, она отодвинула письменный стол к другой стене, включила компьютер и открыла файл, где сохранила те немногие статьи, которые удалось отыскать в Интернете. Вообще она планировала не однажды наведаться в Ванкувер и посидеть в городской библиотеке, просматривая микрофильмы с копиями старых газет.

В статьях могут найтись потенциальные ниточки, так указаны имена фотографов и репортеров, издателей и редакторов, возможных свидетелей.