Коллекция

 — Слушай, чего ты ко мне прицепилась?! Я тебе не друг! Я тебя терпеть не могу, на самом деле, и никогда этого не скрывала! Мне на тебя наплевать, ясно?!

— Ну ненадолго…"

"— Ты же боишься этой квартиры, Влада! Ты же недавно меня считала чуть ли не ведьмой! И где твой предельный индивидуализм, в конце концов?! Недавно мы ходили такие злобные и независимые и вдруг превратились в желе! Мне вообще не до тебя! У меня своих проблем хватает!

Влада выбрала наилучший способ убеждения — с размаху плюхнулась прямо на пол и залилась слезами.

Кира уперла ладони в бока, возвела взор к потолку и пробормотала:

— Господи! Если ты сейчас не слишком занят, испепели ее молнией!

— Я не могу-у сейчас идти домо-ой!..

— Черт, надеюсь, ты не попросишь еще впридачу и удочерить тебя?! — вскипела Кира и швырнула в нее тюбиком. Он попал Владе в согнутое колено, отскочил и улетел куда-то под стол. — Катись на диван и не попадайся мне на глаза! Как только вернется Стас, я тебя сразу же вышвырну, поняла?!

Влада сразу же вскочила, просияв сквозь подсыхающие слезы всеми своими кровоподтеками, и Кира снова невольно вздрогнула.

— Спасибо! Ты человек!..

— Я — дура, в чем неоднократно и убеждаюсь! — буркнула она, направляясь к книжному шкафу.

— Тогда я сбегаю искупаюсь, хорошо? А то еще диван запачкаю… — протянула Влада, отступая назад, и Кира потрясенно повернулась.

— Ну, вообще уже!..

Но девчонка уже исчезла за закрывшейся дверью. Кира зло дернула на себя дверцу шкафа, выхватила из строя книг рассказы О'Генри и взглянула в сторону коридора.

Не пойти ли и спрятать сумочку, телефон и золото-серебро? Всякому самаритянству и наивности должен быть предел. Почему она разрешила ей остаться, почему вообще открыла перед ней дверь? Уж не пытается ли она таким образом извиниться за Вику? Но разве она виновата?

Внезапно ей отчаянно захотелось к Вадиму. Бросить Владу, бросить все и пойти к нему, рассказать все, совершенно все и спрятаться в его руках. Конечно, он ничего ей не объяснит, но утешить сумеет.

Лживый рыцарь, сбрасывающий за дверью квартиры свои изъеденные ржавчиной латы, хорошо знал, как обращаться со своей прекрасной дамой — о, очень хорошо! Иногда ей бывало совершенно все равно, кто он и от кого скрывается, правду он ей рассказал или нет… ей было довольно и его самого, а свое благоразумие она оставляла за захлопывающейся дверью его квартиры, и если оно и колотилось в нее своими отчаянными кулачками, Кира этого не слышала.