Коллекция

Так она болела?

— Она была старым человеком, Кира! В ее смерти нет ничего удивительного и уж тем более криминального!

— Но если это так, тетя Аня, то к чему весь этот туман в твоем рассказе, я не понимаю? И чего ты так боишься?

— Я не боюсь! — отрезала она с какой-то детской злостью, и только сейчас Кира заметила, как много морщин на ее лице. Будто злость была водой, выплеснувшейся на Анну Петровну и мгновенно смывшей с нее весь грим. — И если ты будешь продолжать вести себя подобным образом, Кира, я попрошу тебя покинуть мой дом!

— Ты знаешь этих людей? — Кира постучала ногтем по одной из фотографий.

— Нет, я же уже сказала!

— Ты должна их узнать, ты не могла не видеть хотя бы некоторых из них. И ведь ты их узнала, тетя Аня! Мне следовало сообразить это еще в прошлый раз — я же заметила, как тебе было не по себе от этих снимков. Почему ты не говоришь мне правды?! — Кира дотронулась до ее руки, но рука тотчас всполошено отдернулась, зацепив по дороге блюдо, и один пирожок шлепнулся на столешницу.

— Случилось? — переспросила тетя Аня с предельным непониманием, которое сейчас не обмануло бы даже ребенка."

"— Все люди с этих фотографий жили в моей квартире. Соседи их опознали, — решительно заявила Кира, умолчав, что единственным опознавателем была девчонка-наркоманка, говорившая, впрочем, весьма уверенно. — И все эти люди исчезли. Они приехали сюда и уже не вернулись домой. У некоторых из них остались родственники, тетя Аня, и они ищут их до сих пор.

Пальцы Анны Петровны слепо зашарили по столу, нащупали пирожок и положили его обратно на блюдо. На полированной столешнице осталась масляная дымка.

— Это неправда!

— Нет, правда! И соседи тоже об этом знали и боялись Веры Леонидовны. Как ведьмы, как сказочного чудища. И ее квартиры тоже. Я ощутила это на собственной шкуре — я ощущаю это до сих пор. Что там происходило?

— Все это глупые выдумки, и я удивлена, что ты…

— А тот человек, у которого исчезли жена и дочь — тоже выдумки? Я разговаривала с нашим участковым, — соврала Кира.

— Это просто совпадения!.. — почти выкрикнула Анна Петровна и осеклась. Казалось, что она сейчас расплачется. От ее надменности и снисходительности не осталось и следа — перед Кирой сидела старая, расстроенная, испуганная женщина. Ее голова чуть подрагивала, и в шелесте длинных янтарных сережек было что-то жалобное.